Кристофер Сташефф - Чародей безумный

Волк раскрыл пасть, словно в молчаливом смехе, но леди промолвила чистым холодным тоном:

— Этот злой колдун нарушил равновесие Воды, Воздуха, Земли и Огня в моих владениях. Поэтому я выступила против него. Однако со всей своей силой я не смогла прорваться сквозь его защиту. Но потом в замок пришел ты, как будто ничто было не в силах остановить тебя, а уж когда ты вышел из темницы, то находился уже внутри. Ты сумел так овладеть вниманием колдуна, что я прорвалась через его защиту со своими помощниками. Таким образом мы проникли в твердыню злонамеренных деяний и были рады помочь тебе. Но колдун сбежал, — продолжала она, не меняя жесткого выражения на лице, — и потому мы должны остерегаться. Я не сомневаюсь, что он вернется.

— Вернется, — согласился Род, — или я абсолютно не разбираюсь в злых волшебниках.

Фея нетерпеливо покачала головой.

— Это совершенно ясно.

— Совершенно, — подтвердил Род. — Но не думаю, что мы должны ждать его возвращения. Мы должны уйти, миледи, прежде чем он вернется с подкреплениями.

Волк фыркнул и сморщил нос, всматриваясь в темноту.

— Хорошо сказано, — вздохнула фея, — тем более, что тут могут обитать злые духи, оставшиеся после бегства колдуна. Да, конечно, нам нужно уйти из этого проклятого места.

Род повернулся к выходу.

— Так как вы уходите, уважаемая леди, не могу ли я попросить вас об одолжении? Не отправитесь ли вы в Раннимед для того, чтобы повидаться с их величествами? Боюсь, им не справиться с восстанием без сверхъестественной помощи.

Волк удивленно посмотрел на него, меч задрожал. Фея спросила:

— Откуда ты знаешь о восстании?

Род пожал плечами.

— Здравый смысл подсказывает, — он не стал уточнять, чей здравый смысл. Род провел их к решетке и вслед за ними вышел на подъемный мост. — Конечно, возможно, они и сами справятся, но враги подготовили им несколько неприятных сюрпризов.

— Тогда мы пойдем, — фея нахмурилась. — Но меня беспокоишь ты, мой драгоценный союзник. Как ты один справишься, если колдун снова нападет на тебя?

— О, у меня имеется еще один союзник, который простит мой последний срыв и вернется, чтобы защитить меня. Его терпение и способность прощать не имеют границ.

— Как скажешь, — но леди явно колебалась. — Все равно, если понадобится, только позови меня, и мы придем.

— А как тебя зовут? — вежливо спросил Род.

— Мирабель.

— Благодарю тебя, леди Мирабель, — Род поклонился. — Будь уверена, если припечет, обязательно позову.

— Тогда ради тебя я отправлюсь спасать твоих монархов, — Мирабель плавно взмыла в воздух. — Прощай!

И она полетела на юг в сопровождении шаровой молнии и меча. Род помахал ей вслед. Волк посмотрел на него, словно усомнившись в его здравом рассудке (животные бывают иногда очень проницательны), потом фыркнул и помчался вслед за своей госпожой.

Род с улыбкой смотрел своим новым союзникам вслед.

Потом повернул назад, чтобы попрощаться с тем единственным призраком, о котором был уверен, что тот не призван злым колдуном.

Мирабель и ее свита подлетели к сосновой роще. Фея оглянулась через плечо, убедилась, что замок Брума скрылся из виду, и сказала:

— Довольно, дети. Мы можем приземлиться и сбросить маскировку, — она, как пушок, опустилась на землю. И как только коснулась земли, задрожала и засветилась, превратившись в добропорядочную мать семейства. Со вздохом Гвендолен соскочила с метлы, а факел опустился рядом с ней и превратился в Грегори. Шаровая молния стала Корделией, поющий меч с фырканьем обернулся Джеффри.

— Если снова будешь использовать этот камуфляж, — бросила ему Корделия, — научись выдерживать высоту звука.

Глаза Джеффри сузились.

— А ты на самом деле хотела бы жечь?

— Где твой брат? — резко спросила Гвен.

Они удивленно посмотрели на ведьму.

— Не знаем, мама, — немного погодя ответила Корделия. — Откуда нам знать?

— Вероятно, бежит сюда, — сказал, сморщившись, Джеффри, — потому что его ипостась не может летать. Но ему не стоило оставаться с ним.

— А если бы он полетел, — возразил Грегори, — папа тут же признал бы его и наш спектакль провалился бы.

Прежде чем Джеффри смог придумать возражение, из чащи показался худой и голодный волк, подбежал к Гвен и сел, подвывая.

— Хватит твоего шутовства! — резко сказала Корделия.

Волк вздохнул. Его фигура расплылась, протянулась, согнулась — и перед ними предстал Магнус.

— А мне на какое-то мгновение показалось, что я на самом деле стал серым разбойником.

— Ага, значит, в этом и есть твоя сущность, — обрадовалась Корделия. — Я непременно расскажу это всем девчонкам в округе.

Обескураженный такой тирадой, Магнус начал что-то отвечать сестре невпопад, но мать погрозила ему пальцем.

— Тише. Мы должны подумать о вашем отце.

— Папа всегда все так запутывает, — пожаловалась Корделия. — Почему бы ему не остаться в обществе феи и ее спутников? Зачем понадобилось нас отсылать? — на лицо ее легла тень. — Мама, иногда я думаю…

— Не думай, — заверила ее мать. — Да, у него не отнять стремления к отшельничеству, но долго в одиночестве он не в состоянии прожить.

— Значит, он ищет святости? — спросил Грегори.

— Нет, — ответил Магнус. — В глубине души он считает себя недостойным семьи, и чем старше мы становимся, тем больше усиливается это его чувство.

— Магнус! — воскликнула шокированная Гвен, а Корделия спросила:

— Откуда ты знаешь?

— Я его сын, — просто сказал Магнус.

Сестра нахмурилась, а мать выглядела встревоженной.

Потом она покачала головой и подвел итог:

— Хватит. Пусть он сам позаботиться о своей душе. А вот как нам защитить его тело?

— Я был слишком медлителен, — раздраженно бросил Джеффри. — Мне следовало сразу убить этого колдуна, — он повернулся к Магнусу. — Он ведь не может быть настоящим рыцарем?

— Ни за что, — заверил его старший брат, — и сомневаюсь, чтобы королевский герольд когда-нибудь слышал о том гербе. А что касается доспехов… Любой оруженосец может надеть латы под платье и носить щит.

— А кого видел в нем папа? — спросил Грегори.

— Он говорил о колдуне, — напомнил Джеффри.

— Неудивительно, — сказала Корделия, — он ведь действительно волшебник.

— Предатель! — лицо Магнуса стало угрюмым. — Хотел бы я знать, куда он телепортировался.

— Он хорошо защищал свои мысли, — согласился Джеффри. — Мы видели только колдовскую преграду.

— Ну, по крайней мере его приспешники не станут преследовать папу, они слишком напуганы сражением, — Корделия вздохнула, покачав головой. — Твой супруг слишком добр, мама. Я бы хотела, чтобы он всех их перебил.