Линн Флевелинг - Луна предателя

— Ее никогда не бывает достаточно, — засмеялась Клиа. Амали быстро сделала еще один браслет и протянула принцессе: на сей раз амулетом служила маленькая деревянная птичка, подобная тем, что украшали браслеты Алека и Торсина.

— Тут очень простые чары. Талисман предупредит тебя, если кто-то рядом будет желать тебе зла.

— Мне мой браслет помогал не раз, — заметил Торсин. — Хотел бы я, чтобы маги Орески освоили такое искусство.

— А не скажешь ли ты мне, для чего вот эти? — Клиа показала Амали резные листок и желудь на нескольких переплетенных полосках кожи. — Я не могла понять ни слова из того, что говорила женщина, подарившая их мне.

Амали повертела фигурки в руках и улыбнулась.

— Это скорее просто безделушки, а не амулеты, хоть и подарены тебе от чистого сердца. Лист — пожелание доброго здоровья, а желудь — символ плодородия.

— Здоровье мне пригодится всегда, а желудь я сохраню на будущее, — рассмеялась Клиа, отвязала от браслета второй амулет и спрятала его в карман.

— Так ты говоришь, что такая магия известна лишь акхенди? — спросил Теро, с интересом разглядывая свой браслет.

— Другим иногда удается научиться некоторым приемам, но нашему клану этот дар — магия узлов, плетения, вязания — свойствен от рождения. — Амали протянула Теро несколько ремешков. — Хочешь попробовать?

— Но как?

— Просто подумай о ком-нибудь и прикажи ремешкам переплестись для этого человека.

После нескольких безуспешных попыток Теро удалось завязать две кожаные полоски неуклюжим узлом.

— Ну, может быть, с опытом дело пойдет лучше, — усмехнулся Райш. — Позволь мне показать тебе кое-что посложнее. — Он спустился в сад и вернулся с несколькими цветущими побегами. Сняв с пальца золотое кольцо, Райш продел в него побег, потом сжал их между ладоней. На глазах зрителей побег стал золотым: цветы и листья засияли, как изысканное произведение ювелирного искусства. Райш вплел золотой побег в венок и поднес его Клиа.

— Как восхитительно! — воскликнула принцесса, надевая венок на голову.

— До чего же, должно быть, приятно создавать подобную красоту с такой легкостью!

— Ах, но ведь ничто не бывает таким легким, каким кажется. Настоящая магия как раз и заключается в том, чтобы скрыть усилие.

Веселая болтовня за вином продолжалась, как будто это была обычная вечеринка. Вскоре, однако, Клиа умело направила разговор в нужное русло.

— Почтенные друзья мои, благородный Торсин сообщил мне свои впечатления относительно реакции лиасидра на наше прибытие. Мне очень хотелось бы услышать и ваше мнение.

Адриэль приложила длинный палец к подбородку и задумалась; Алека снова поразило ее сильное сходство с братом.

— Еще слишком рано судить, — ответила она Клиа. — Есть, правда, вещи, в которых ты можешь быть уверена: это поддержка Боктерсы и Акхенди и оппозиция со стороны Вирессы. Многие другие кирнари все еще в нерешительности. Твоя цель — добиться помощи своей воюющей стране. Однако то, чего ты просишь у нас, означает нарушение Эдикта об отделении; таким образом, ты невольно вступаешь в спор, который длится в Ауренене на протяжении многих поколений.

— Это совсем не так, — возразила Клиа. — Все, о чем мы просим, — это еще один открытый для торговли порт.

— Один порт или дюжина — разницы не составляет, — вмешался Риагил. — Клан Катме и те, кто его поддерживает, требуют изгнания всех чужеземцев с земли Ауренена. Позиция Вирессы тебе известна: Юлан-и-Сатхил отвергнет любое предложение, угрожающее их монополии в торговле с севером.

— И тех, кто зависит от его доброго отношения, чтобы продавать свои товары, он очень тонко принуждает поддерживать себя, — добавил кирнари Акхенди; лицо его потемнело от гнева. — Нельзя недооценивать Юлана-и— Сатхила, что бы ты ни решила предпринять.

— Я хорошо его помню еще по переговорам с зенгати, — сказал Серегил. — Он мог очаровать кого угодно, но за мягкими манерами скрывались драконья железная воля и терпение.

— В последние годы мне не раз приходилось сталкиваться с его железной волей, — печально улыбнулся Торсин.

— А кто его самые надежные союзники? — поинтересовался Теро.

Адриэль выразительно пожала плечами.

— Голинил и Лапнос — без всякого сомнения. С кирнари Вирессы Голинил связывают кровные узы.

— А Лапнос — потому, что он лишится выгоды от торговли, — добавил Райш-и-Арлисандин, — если товары вместо того, чтобы отправлять по их рекам на побережье Вирессы, начнут возить коротким путем — через наши горы.

— Все это так, но я все же утверждаю: именно сам Эдикт об отделении лежит в основе самого сильного сопротивления союзу со Скалой, — вступила в разговор Мидрн.

— Но ведь этот закон приняли из-за убийства благородного Коррута, не так ли? — спросил Алек. — Серегил и я разоблачили его убийц. Разве кодекс чести — атуи — теперь не соблюден?

Мидри печально покачала головой.

— Это было только последней каплей — причина принятия Эдикта об отделении лежит глубже. Еще со времен первой встречи с тирфэйе многие представители нашей расы были против какого-либо смешения с ними. Для некоторых таково требование атуи. Другие, подобно клану Катме, утверждают, что это воля Ауры. На самом же деле все объясняется простым желанием сохранить себя.

— Ты хочешь сказать, что они хотят предотвратить появление яшелов — таких, как я? — спросил Алек.

— Да, Алек-и-Амаса. Как ни похож ты на ауренфэйе, в тебе другая кровь, и время для тебя течет иначе: в свои девятнадцать лет ты уже почти взрослый мужчина. Твое взросление замедлится, конечно, но посмотри на Серегила и Киту

— они втрое тебя старше, а кажутся почти твоими ровесниками. Ты и не ауренфэйе, и не тирфэйе — ты помесь. Многие считают, что потери от смешения рас перевешивают выгоды.

Однако мне кажется, что противников союза с тирфэйе больше всего беспокоят скаланские волшебники, — продолжала Мидри, взглянув на Теро. — Маги Скалы называют себя Третьей Ореской. Первая Ореска принадлежала моей расе. Смешение крови дало твоему народу магическую силу, но также изменило саму магию. Бесплодие таких, как ты, — только часть происходящих перемен. Вы можете перемещать предметы и даже людей на огромные расстояния, можете читать мысли, что строго запрещено у нас. И вы утратили способность исцелять. — Мидри коснулась татуировки на щеке. — Это вы предоставляете жрецам других богов.

— Дризидам, — подсказал Серегил.

— Да, дризидам. Остатки этого умения сохранились, кажется, только у пленимарцев, которые смешали благословение Ауры с темным культом Сериамайуса и создали некромантию, это извращение целительства.