Андрей Руб - Джок. Выбравший тень

  На месте будущей стоянки убрали весь хворост, срубили сухостой, набросали падали в ручеек выше по течению. Занялись копанием волчьих ям с заточенными колышками, аккуратно разбросав вокруг хворост. А чего? Не окопы же копать в самом-то деле. Делались простенькие ловушки, которые без затей загонят десяток-другой крепкой деревяшки в живот или в лицо неосторожно задевшему заветный корешок или наступившему на невзрачный пучок травы на тропинке. Зачем хворост убрали? Так если нет хвороста - надо идти искать, сырыми-то дровами костерок не разожжешь. Пойдут искать и найдут... ловушечку. Все нам дуракам - прибыль.

  Откуда я могу знать, что он остановятся здесь? Просто тут здоровенная прогалина в лесу. Кругом лес с полянками. А вы не пробовали разместить пару тысяч на полянке? Нет? А полтысячи коней? Не так уж много подходящих мест для ночевки, а тут какую-никакую охрану и оборону наладить можно. Не станет же он совсем сбрасывать меня со счетов. 'Но разведка доложила точно...' - во всем, что касается войны, он совсем не дурак. Те, которые думали, что противник глуп - жили хорошо, но недолго. А вот озаботиться и в свою очередь сделать гадость зарвавшемуся провинциальному барончику? Вот это - святое! Ну да поглядим. В разведке у него люди. А у меня забавные и милые зверюшки. Малыш Ук ушел в лес поговорить с ними. Не укусят - так предупредят. Да и Зиту с Гитой я держу поблизости.

  Как рассказали бы о дальнейшем экзальтированные дамочки.

  В полном порядке грозно сверкая очами, с суровыми взорами и проклиная негодяев покусившихся на родные нивы и пажити*, стройными рядами с грозной поступью уходили суровые защитники. Для захотевших отнять жизни родных и близких, и спалить отчий дом... только одна суровая кара - смерть. Нет - гадкому врагу! И пусть небеса покарают всех злодеев. О, как верно сказал Баратынский о мечтах простых воинов: 'Заснуть желанным сном под кровлею родимой'. И о подвиге их: 'О край, всегда любимый! Родные небеса! ...О подвиг благостный! не тщетен будешь ты: Богиня пажитей признательней фортуны!'.

  Тьфу ты! 'Приду с тобой садить коренья и цветы', мдя.

  Когда дамочки 'В стихах задумчивых' описывают эдакими словами обычный быт, слова как-то быстро кончаются. Остаются, ммм... негативные эмоции.

  Сим не мог не вставить свои пять копеек и тут же добавил: - Как приятно слушать, когда женщина молчит.

  В чем - в чем, а в этом, я с ним полностью согласен.

  Уходили мои воины для стоянки часа на два вперед, от герцога. Отступали они в полном порядке. И никаких выкриков с места! Мы заманивали так сказать, врага вглубь своей территории. И отступали на заранее приготовленные позиции. Вот!

  Прибыло войско злобных захватчиков. Злыые - просто ужас. Вон и телеги смотрю, им уже пригодились. Это ж сколько раненых и убитых по дороге. У них все строго, сначала прибыл передовой дозор и тут же начал шариться по кустам, никого естественно не обнаружив. А никто там и не сидел, чего смотреть-то, все давно итак готово. Потом... мои стали прибывать на точку.

  Я разместился на полянке в получасе от стоянки Его Светлости. Согласно докладам прибывающих групп, потери противника составили - убитыми и тяжелоранеными до ста человек. Но это делить можно смело на два. Энтузиазм цвел и пах, а адреналин зашкаливал, особенно у молодых. Придурки! Война сейчас для них простая, понятная... и победоносная. Идиоты гомо ...зиготные!

  Похвалив всех на построении, я кратко, уложившись буквально в три минуты, пересказал им содержание статьи Владимира Ильича - 'Головокружение от успехов'. Цензурными, правда остались только предлоги и само собственно название, все остальное прозвучало на местном русском разговорном. Рожи перестали быть такими довольными. Эх... молодость.

  Обставившись кордонами и секретами, лагерь противника угомонился на ночь. Поспали и мы. Не все, правда. Мне как-то особо было некогда. Подтянулась втихую пехота. Но часик я все-таки урвал. Наступила собачья вахта, и оставшаяся часть разведки тоже ушла пошалить. А я с двумя десятками телохранителей двинул на промысел. Из темноты бесшумно соткался Ук. Вот ведь кто тоже в темноте хорошо видит.

  - Большой-хороший, да. Звери сказали, предупредят, да. Помогать не будут, нет. Совсем, да. Нападать они боятся, да.

  - Спасибо, малыш Ук. Иди, будет опасность - приходи. Предупредишь, - и тут же добавил по инерции, - Да.

  Ук растворился в темноте.

  Ну что ж 'попытка - не пытка', как говаривал незабвенный 'цветок душистых прерий'. Помощи я не дождался. Но... живая сила нас хоть предупредит.

  У нас трое раненых и одна двойка из молодых не вернулась. Первые потери, мля! Жалко-то как парней. Может... заблудились? Но умом я понимал, что на это мало надежды.

  Сегодня я решил нанести удар туда, куда они, скорее всего и не ждут. Само место, где они расположились, длинным языком вдавалось в лес. И кони паслись на самом кончике языка. Кони - это большая и беззащитная часть войска. Правда часть находится около шатров хозяев, а вот большая часть пасется охраняемая кучей воинов. Верите - нет, но единственные кого мне искренне жаль... это бессловесная скотина, которая погибнет.

  Куча костров в беспорядке раскиданных повсюду и холмы шатров разного цвета... ночью под звездами и красным светом луны казались просто темными. Расхаживающие патрули вокруг лагеря, ага... и пара мест с почти бодрствующей помощью. Все это я разглядывал с дерева, под которым валялись четыре трупа. Бывший 'секрет' неприятеля, на который безошибочно вывели меня девочки. Бдящих бойцов я мирно уложил спать, а кровожадные телохранители сделали их сон - вечным. Я увидел все что хотел.

  Потанцуем!

  Выметнувшаяся из леса стая волков со зловещим воем полетела к табуну, мирно пасущемуся у края лагеря под строгой охраной. Надо отдать ей должное, солдаты не растерялись и открыли стрельбу по стае почти сразу. Видимо по запарке не замечая, что незнакомые звери совсем не похожи на местных и несутся по снегу. Поднялась тревога. Стрелы торчали в их телах, не оказывая никакого видимого урона. Все бы ничего... они может, и справились бы, но следом за ними из зарослей выскочил 'Ужас Леса'. И девочки торжествующе зарычали, предупреждая все живое в округе, что настоящие хозяева лесов вышли на охоту. Если лошади волков могли и не сильно испугаться, то страшенный рык табру был знаком не только животным, но и людям. Ну а волчья стая погнала беснующихся со страху коней прямо на лагерь. Они понеслись прямо через него, снося все на своем пути - палатки, шатры, навесы. Затаптывая и сшибая разбегающихся, вскакивавших или спящих людей.

  В этот момент (вот ведь западло) попросту смяв и расстреляв растерявшийся заслон, из леса споро стали выскакивать лучники и арбалетчики долбанного барона, быстро выстраиваясь в четкий строй. И не объясняя никому причин своего дерзкого поведения стали цинично откровенно и стрелять в растерявшихся людей.