Богдан Дорошин - Почти герой.

— В самом деле? А с виду все еще пристойно смотрится: трещины на потолке не глубокие, двери практически все целы, пол не проваливается. Но самое главное, что здание до сих пор стоит, хе–хе…

— У древних есть свои способы решать вопросы. Без взрывов. — Протянул Череп и поправил свой воротник. — Ладно, что ты здесь нарыл?

— Книгу.

— Можно посмотреть?

Я передал портфель Мелману, стараясь думать как можно меньше. Пейн дал четкие наставления принести добычу лично ему, но кто сказал, что нельзя ее показывать другому члену организации?

— Гм, как по мне, так это полная лажа, — пробормотал Череп, с интересом переворачивая страницы. — За таким старьем учились еще наши прадеды.

— Мой прадед вообще нигде не учился, а по поводу книги — мне плевать. Попросили — я сделал. Особенно когда еще и обещали дать семь радуг.

— Всего семь?

— Мне хватит… а можно выручить больше?

Райс Мелман улыбнулся, глядя на меня как на наивного болвана. Я слегка смутился и поневоле перемялся с ноги на ногу. Ненавижу глупые ситуации.

— За подобный антиквариат… гм… я знаю людей, которые заплатят не меньше пятнадцати.

— Пятнадцать?! — воскликнул я. — По рукам!

— Что значит, ее там не было?! — взорвался Пейн, что на фоне его почти постоянного спокойствия выглядело комично. — Ты просмотрел все три кабинета? Она определенно должна быть там. Я точно знаю.

— Но ее там нет! И это я точно знаю!

Пейн пристально на меня посмотрел, словно пытался выведать мои тайны. Его пытка взглядом не удалась, и он успокоился так же быстро, как и распалился, после чего присел в свое роскошное (хоть и иллюзорное) кресло, откинувшись на нем назад.

— Хреновый из тебя следопыт, — выдал он мне.

— Какой есть, — в тон ему, ответил я.

В штаб–квартиру меня привела Эскель, которая за всю дорогу не проронила ни слова. Повесив над собой горящий нимб, она погрузилась в книгу, пока мы не пришли к развалинам замка. Внутри она потерялась, а я пошел на ковер к начальству. Карман мой приятно оттягивали радуги.

Пейн пробормотал себе что–то под нос, а потом я понял, что он ментально беседует с кем–то. Через минуту, словно в подтверждение моих домыслов, дверь открылась, и вошел Конструктор; как всегда небритый, в мятой одежде.

Ученый кивнул мне, после чего без всяких предисловий (словно я слышал их ментальный разговор) начал излагать свои мысли:

— Принимая тот факт, что другого способа я не нашел, придется использовать самый очевидный. Пусть наш архимаг откроет учебник и выучит пару заклинаний.

Я не сразу понял, о чем это он, но через томительный вздох быстро разобрался, что дело касается злополучного Артефакта. За время пребывания в Академии я, наверное, фыркнул, миллион и один раз; неудивительно, что мне надоело, и на сей раз, я сдержался, ограничиваясь скупой улыбкой.

— Это несколько сложнее, чем может показаться на первый взгляд, — пробурчал я. — В родне моей ни одного мага, даже ширпотребного не было.

— Зато в родне Дархана их целая куча, — возразил Пейн. — Пять высших, двенадцать архимагов и тридцать девять способных колдунов всего за пятьсот лет. Неплохо, а?

— И что с того? — кисло спросил я.

— А то, что медальон выдающегося мага сейчас у тебя. В нем заключена огромная сила, почти вся мощь Дархана, его дополнительный колодец манны.

Я поскреб затылок, после чего изрек:

— Медальон это что–то наподобие колдовской книги?

На мой вопрос ответил Конструктор:

— Нет, в книгах записывают только самые мощные заклятия, которые в голове не удержишь ну просто никак, — он почесал щетину под подбородком. — Книги это можно сказать, тоже Артефакты, ними пользуются древние и высшие, чтобы сохранить свои самые страшные заклятия. Но волшба обычных магов не нуждается в записи.

— Ну это ясно, хватит нотаций. Переходи к сути: что я могу сделать с медальоном?

— Черпать из него манну и пользоваться записанными заклятиями, пока не в состоянии их запомнить.

Я сделал вид, что мне все понятно, но Пейн с Конструктором разгадали мою рожу.

— Это значит, что ты сможешь, не будучи магом, пользоваться магией! — не выдержал Мистер Боль.

— А–а–а, понятно. — Протянул я и сразу спросил: — И что для этого надо?

— Понять основы, — произнес Конструктор.

— Учится, — разъяснил Пейн.

Смотреть на людей как на сумасшедших я люблю и умею, и в тот момент у меня это получилось просто замечательно. Неужели эти придурки думают, что я готов углубиться в мир познания, начать учиться?! Особенно такой ерунде, как волшба.

— Если хочешь выбраться, то сделаешь невозможное. Читать книги, слушать лекции, писать конспект — ничего сложного, правда?. Я думаю, с этим ты согласен.

Я кисло взглянул на Пейна, самодовольно сидящего напротив. Мне хотелось спать, но еще больше — зевнуть. Пришлось держаться, соответствуя серьезному настрою своих собеседников.

— По вашим доводам я, как человек с амулетом архимага, должен произвести на свет мощнейшее заклятие, да? Ха, ха! Во–первых, хочу сказать, что вы с ума сошли, а во–вторых: в той группе, где я учусь до подобного уровня добраться можно только через тысячу лет…

— Верно мыслишь, архимаг, — ухмыльнулся Пейн.

— Насчет того, что вы сумасшедшие?

— Нет, насчет того, что тебе надо учитель.

— Подымайся, — прокаркал Бешеный, с ухмылкой глядя на спящую женщину. Я стоял в сторонке и делал вид, что ничего меня не занимает сильнее, чем сидящие на ветках вороны, видимые через окно. — Пришло время…

— Пришло время «что»? — спросонья спросила девушка, но как только до нее начала доходить ситуация, быстро вскочила, словно ужаленная.

— Пришло время отдавать долги.

— Какие еще долги, я никому ничего не должна!

Мэд прошелся по комнатке, с интересом рассматривая чужие вещи. Остановившись возле плюшевого мишки, он повернул к девушке голову и улыбнулся:

— Не надо горячиться, малышка. Ты до сих пор состоишь в организации, а поэтому должна помнить наши правила…

— Чего? Какие правила? Ни в какой организации я не состою! Пшел прочь от него Мэд, мудак несчастный! Я закончила Академию и сейчас мне нужно думать о своем будущем, а не о каких–то организациях.

— Вот и думай, — фыркнул Бешенный, проворачивая мишке голову на сто восемьдесят градусов (его собеседница при этом содрогнулась). — Как по–твоему, на какую должность Гильдия возьмет тебя, если узнает о твоих грешках?

Лицо девушки, выражавшее до этого только недовольство, стало напряженным и угрюмым. Потом она прорычала: