Ольга Мяхар - Ангел

– Да ну вас, – фыркнул Оська, но дальше бежал молча.

Минут через двадцать мы решили, что все-таки сумели оторваться от погони, и я с облегчением сняла покрывало невидимости.

– Так, нам нельзя теперь появляться в таком виде на улицах. Тут хорошая стража, поймают и бросят в застенки еще до вечера.

Мы слушали Дика молча, как человека, больше всех сведущего в этом мире. Я зябко ежилась, стараясь не обращать внимания на темноту и копошащихся по углам крыс. Вроде бы мы успели забежать в какую-то арку, не помню, но мне здесь определенно не нравилось.

– Предлагаю разделиться, – влез Лис. Дик нахмурился, что-то взвизгнуло в углу. – Все ищут троих парней и девушку, но никто не станет искать двоих парней или одного с девушкой.

– Но лицо Ирлин уже примелькалось. – Это Ося. Кстати, он уже не держал меня на руках, сообщив, что я слишком много ем, а у него сил нет таскать такие тяжести. Я только чудом не убила его на месте, из последних сил вспоминая, что такое быть ангелом. – Надо что-то сделать, чтобы ее не опознали, да и неприятностей с такой внешностью будет выше крыши.

На меня все су-урьезно посмотрели. Я смутилась, не зная, то ли извиняться, то ли гордо задрать нос. На всякий случай извинилась. Не помогло.

– А что, если вымазать ее землей и завязать глаза, как слепой?

Я возмущенно уставилась на Лиса. А я его еще другом считала, тортом делилась!

– Нет, – качнул головой Дик. Я с благодарностью на него посмотрела. – Будет постоянно спотыкаться, а если надо срочно убегать, так это же одна обуза. Лучше я временно превращу ее в собаку. У меня такие заклинания уже очень хорошо получаются.

В следующее мгновение в арке что-то сверкнуло, послышался жуткий грохот и поднялась целая туча пыли. Крысы с воем высыпали из еще недавно такого уютного укрытия, спеша унести лапы. А я стояла, вся такая чистая и красивая, посреди полного бедлама, осколков кирпича и лишь чудом выживших друзей, которые в данный момент пытались вылезти из-под обломков. При этом они так многообещающе ругались, что я поняла – когда они вылезут, мне явно не поздоровится. Так что, плюнув на все и натянув капюшон на глаза, я прошмыгнула наружу и тихо скрылась в переулках города, мысленно представляя карту, показанную Диком накануне. Красным крестиком там было отмечено место общего сбора на случай, если кто-то потеряется. Только вот не так уж хорошо я ориентируюсь по картам: практики – ноль. А хотя… ну подумаешь, пройти пару кварталов, зато, когда я прибуду раньше всех к месту сбора и подожду остальных, они уже не будут так злиться, ведь я дойду до того места не как обуза, а как полезный член команды.

Я представила, как я сижу на высоком кресле, потягиваю из высокого бокала вино и снисходительно смотрю на грязных, усталых и несчастных друзей, которые еле-еле смогли дойти до места встречи. Они восхищаются моим умом и талантами, я, смеясь, повествую о своих приключениях и снисходительно выслушиваю их рассказы. А затем… затем я встаю и открываю дверь в соседнюю комнату, где в ряд лежат два, нет, пятнадцать, да что там, триста вампиров! Хм. А как они туда поместятся? О, придумала! Они будут лежать друг на друге, плотно утрамбовываясь. Ну неважно… Вот я стою и показываю ошарашенным друзьям стопки вампиров, связанных и голых. Так, а почему голых? Нет, одетых, но с выбитыми зубами! А точнее клыками! Лично выбью! Хотя вампиров, конечно, жалко. И они… ой, а где это я?!

Стою на какой-то площади, мимо снуют погруженные в свои мысли люди, толкаясь и ругаясь сквозь зубы. Какой, однако, неприветливый город. Ухожу в сторону, пропуская поток, и начинаю проталкиваться вперед, пытаясь сообразить, где это я оказалась, и придерживая рукой капюшон, так и норовивший соскользнуть с головы. Пока мое лицо прикрыто, я – в относительной безопасности, но когда… ой, куда это меня несет?

Поздно. Я вошла в сильный поток людей, куда-то целенаправленно идущих. Пробиться сквозь него было попросту невозможно, так что пришлось подчиниться обстоятельствам и идти туда же, куда и все, надеясь про себя, что я двигаюсь в правильном направлении. Пока же, как я ни старалась, определить, где я нахожусь, не представлялось возможным.

– Сжечь. Сжечь. Сжечь! Сжечь!! Сжечь ведьму!!!

Толпа скандировала. Столб с привязанной к нему коротко остриженной девушкой окружали вязанки хвороста, ноги девушки стояли на впечатляющей горе дров, заботливо уложенных в пирамиду вокруг столба.

– Сжечь ведьму!!! Сжечь ее на костре!!!

Кричали справа, слева, толкались, пытались пролезть вперед и увидеть все своими глазами. Насладиться зрелищем, упиться болью и смертью девушки, чтобы потом довольными и счастливыми разойтись по домам.

– На костер ее! На костер!!

Я каким-то образом умудряюсь оказаться чуть ли не возле самого помоста. Быть может, это потому, что я и сама так хотела? Не знаю. Смотрю на ее бледное, с синими кругами вокруг глаз лицо и понимаю, что уже никуда я отсюда не уйду. Она будто чувствует мой взгляд и поднимает голову, оглядываясь по сторонам и натыкаясь на взгляды, полные ненависти и дикой, животной радости от близости смерти, на этот раз миновавшей их и пришедшей к другому несчастному. И за одно лишь это они готовы ненавидеть ее больше, чем кого бы то ни было.

Но тут она натыкается на мой взгляд. Я ободряюще ей улыбаюсь, рискнув совсем на чуть-чуть откинуть с лица капюшон. Ее глаза расширяются, она все еще не понимает, как девушка могла оказаться на площади, да еще и одна, но даже это мимолетное тепло живого участия вселяет в нее пусть совсем капельку сил, чтобы гордо выпрямиться и не рыдать, пока толстый дяденька в очках и красном камзоле зачитывает длинный суровый приговор.

Я улыбаюсь, прекрасно понимая, что схожу с ума, так как, будучи в здравом уме и твердой памяти, я бы на такое не решилась. Закрыв глаза, я мысленно пытаюсь разбудить печать, оплетающую мое тело, касаюсь ее легчайшими прикосновениями ауры и тихо, почти незаметно зову того, кого должна ненавидеть всем своим существом, а потом резко срываю капюшон. Ветер взъерошивает пряди искрящихся на солнце волос и скидывает плащ с хрупких плеч, за которыми уже рвутся вверх, сверкая белым оперением, крылья настоящего ангела. Народ замирает, в ужасе разглядывая прекрасное неземное существо, в полной тишине восходящее на помост к грязной ведьме, приговоренной к смерти и костру ада. Она поднимает глаза и испуганно смотрит на меня, не понимая и все еще не веря. А за моими плечами уже возвышается тот, кого я так необдуманно позвала. Когда-то он сказал, что не даст никому меня тронуть, я верю его словам и быстрым движением острых коготков вспарываю веревки, опутывающие девушку, после чего сдергиваю их с нее, уже слыша гул разъяренной моим самоуправством толпы. Я оборачиваюсь. Он улыбается, весело глядя на меня и стоя так близко, что мог бы провести рукой по моей щеке.