Ксения Чайкова - Светлым по Темной

— Так ведь эта птица все равно не жила бы вечно, — равнодушно пожал плечами Шерринар, возвращаясь к костру. — Днем раньше, днем позже — какая разница?!

Я только рот открыла и, не сказав ни слова, поспешила закрыть его вновь — к губам тут же начал прилипать легкий птичий пух, разносимый ветром во все стороны. Нет, я просто шалею с этого светлого умения выставить все так, будто они всегда правы! Послушать Шерринара, так он, можно казать, еще и облагодетельствовал несчастную птичку — а вдруг бы она завтра заразилась какой-нибудь болезнью и издохла в страшных судорогах? А так померла быстро и безболезненно. Изумительный талант оправдать свои любые, даже самые низкие, поступки!

Готовить светлый искусник, как я убедилась на собственном опыте, умел не слишком хорошо. Овсяная, и без того не слишком-то вкусная и любимая мною, каша его стараниями была превращена в нечто совсем уж несусветное. Как можно ухитриться довести кашу до такой степени несъедобности, что по стенкам она прилипла и обуглилась, а в середине оставалась полусырой — загадка, видимо, этому отдельно обучают в Светлой Школе магических искусств. Да еще и соли было многовато — влюбился Шерринар, что ли?! Только хорошее воспитание и привычка с уважением относиться к чужому труду, сколь бы гадостны ни были его плоды и последствия, не позволила мне забросить тарелку подальше в кусты и начать плеваться после дегустации светлой стряпни. Но остальные члены делегации поедали ее совершенно спокойно, во всяком случае, без видимого отвращения, чем навели меня на неопределенные, но весьма неприятные мысли: а вдруг в Светлой Империи подобная еда является совершенно нормальным блюдом, более того, привычным и излюбленным?! Вот ужас-то будет — я ж на таких харчах пять лет точно не протяну, помру после первого же месяца, ну, в крайнем случае, после второго! Да-а, похоже, вчерашним вечером меня не обделили, а облагодетельствовали, не угостив этим кошмаром, по какому-то недоразумению и недосмотру богов гордо именуемым пищей!

После ужина Шерринар плотно взялся за свои преподавательские обязанности и четким, хорошо поставленным лекторским голосом принялся объяснять ученичкам основы самолевитации, чем немало удивил и заинтриговал меня — в Темной Школе эту тему проходили на пятом курсе, когда школярам было по тринадцать, ну максимум четырнадцать лет. Но не по семнадцать же! Поздновато как-то их взялись учить летать! Неужели программы обучения Темной и Светлой Школ настолько отличаются?! Вот будет весело, когда я поднимусь на кафедру перед аудиторией, заполненной светлыми детишками, и начну объяснять то, что им лет через семь положено изучать будет!

Айлайто от нечего делать шатался но кустам, я слышала, как он там тихо шуршит листьями, трещит валяющимися на земле сучьями и иногда ругается вполголоса

Не заинтересовавшись занятиями светлых, я покормила и почистила специальным скребком Нену, после чего улеглась на спину, используя ее хвост в качестве подушки и разыскивая на черном бархате ночного неба знакомые созвездия. Вампир, Южный Лис, Влюбленные, Весельчак, Гарпия, Большая и Малая Гадюки… Интересно, а над Светлой Империей они видны?

Замечтавшись, я и не заметила, как Шерринар за неимением кровати повелительно указал своим ученикам на землю. Что меня всегда восхищало, так это то, как беспрекословно слушаются его Айрэк и Инната — они тут же послушно завернулись в накидки и завалились спать по обе стороны своего наставника. Я покосилась на них, лениво размышляя, стоит ли мне вставать и устраиваться как-то более солидно и основательно. Потом решила: ай, ладно. Ничего со мной не случится, если и без плаща посплю. А замерзну — вытащу его из сумки.

Айлайто, все продолжавший свои интеллектуальные прогулки с целью углубленного изучения флоры и фауны, являющихся эндемиками данного региона Темной Империи, вынырнул из кустов бесшумно и стремительно, аки голодный вурдалак, подкрадывающийся к прекрасной принцессе, опрометчиво задремавшей под кустом роз.

— Эй, Дивена, — полушепотом позвал он, стараясь не потревожить покой остальных. — Ты как, спишь?

— Уже нет, — злобно отозвалась я, своим несвоевременным появлением и не к месту заданным вопросом вредный эльф спугнул сладкую полудрему, предшествующую крепкому здоровому сну без сновидений, поэтому, естественно, я пребывала далеко не в лучшем расположении духа.

— А если нет, то пошли! — Айлайто схватил меня за руку, одним рывком вздернул на ноги и поволок куда-то в полюбившиеся ему кусты. Я, недоумевая и не пытаясь вырваться, послушно шагала за ним, тщась понять, куда и зачем он меня тянет. Может, хочет в жертву своим светлым богам принести? Кто знает этих эльфов — в их остроухих головах разум и логика отродясь не ночевали. Вот у меня в Валайе знакомая эльфица была, правда, темная (впрочем, они от светлых разве что названием и отличаются), так она страдала большой приверженностью к серьгам, старательно пробивала в ушах дырки в три ряда и накручивала в них все новые и новые произведения ювелирного искусства (денег на это добро хватало — ее отец занимал высокий ноcт при дворе Темного Императора), так что в результате при каждом шаге звенела и бряцала, как наряженная к зимним праздникам елка. Ну и кончилось это все очень плохо — соблазнившись средних размеров состоянием, покачивающимся в острых ушах, какие-то молодчики, которых потом, естественно, не нашли, хотя искали долго и старательно, остановили эльфицу в одой из темных подворотен, на которые так богата южная часть Валайи, стащили ее с коня и без лишнего шума прирезали, а потом аккуратно повытаскивали из ее ушей такие симпатичные и дорогие вещички…

Но Айлайто и не думал меня резать. Равно как и избавляться от дорогой темной покупки каким-нибудь менее варварским способом — просто тащил через кусты, услужливо раздвигая ветки и предупреждая о встречающихся на пути корягах. Я, мрачно разглядывая обильную растительность, начала припоминать клещегонный экзорцизм, ведь энцефалит-то мне не нужен!

— Закрой глаза, — прошептал эльф и, видя, что я недоуменно вскинула брови, даже не думая исполнять его просьбу, сам аккуратно поместил свои ладони перед моим лицом.

— Эй, ты что делаешь? Да я ж ничего не вижу и сейчас упаду! — уже не на шутку заволновалась я, бестолково хлопая глазами и красочно представляя, как полечу вверх тормашками в какой-нибудь овраг, который обязательно подвернется мне под ноги, неуверенно несущие невесть куда мое тело.

— Не бойся, я держу тебя.

Ага, держит. Чем, интересно?! Обе руки у меня перед глазами, а, сколько помнится, никаких других конечностей, способных поддержать девушку, у эльфов не наблюдается.