Принцесса в академии. Суженый - Медная Варя

— Магнус! — взвизгнула я, подгребая ближе пузыри. — Что ты тут делаешь?

— А ты как думаешь? — пропыхтел паук, прогибаясь под тяжестью флакончика, который тащил на спине. — Вот, — с облегчением выдохнул он, поставил его на край бортика и перевел дыхание. — Данжероза велела.

На этикетке значилось масло с вытяжкой бергамота, вербены и лимона. Добавленное в воду, оно придало ей головокружительный аромат, свежий и вместе с тем теплый и чуточку пряный. Пауку пришлось сделать еще несколько ходок, перетаскивая указанные драконихой баночки, пузырьки и склянки.

— Теперь все, — заключил он, высыпая напоследок розовую морскую соль. — Я умываю лапки.

— Магнус…

Он уже готовился скользнуть за дверь, но остановился.

— Ну?

— Спасибо.

Паук смущенно кашлянул и удалился.

Моя первоначальная скептичность очень быстро сменилась глубокой признательностью: средства Данжерозы успокоили и одновременно взбодрили. Но двадцать минут на такое блаженство — просто кощунство!

Я вышла через семнадцать, на ходу отжимая волосы, и мрачно сообщила:

— Все кончено.

— Кончено будет, когда я скажу, — отрезала Данжероза.

— У меня нет платья, — пояснила я и кивнула на спинку стула, где висел давешний рабочий наряд. В шкафу найдутся и почище, но даже самое лучшее из них смотрится немногим симпатичнее мешка, в котором Рэймус таскает капусту для Варгара.

— Принцесса, ты доверилась профессионалу, — снисходительно улыбнулась Данжероза и щелкнула пальцами. — За мной! Нет, сперва протри лицо миндальным молочком.

Приказ был безропотно исполнен, и Данжероза удовлетворенно кивнула.

— Вот теперь идем.

Она шагнула на соседний пейзаж, где покачивалась утлая лодочка, и приподняла подол, чтобы не замочить.

Я поспешила к двери, не выпуская дракониху из поля зрения.

— Постой, куда мы?

— Увидишь.

Похоже, страсть к загадкам — это у Кроверусов семейное.

ГЛАВА 28

Про нарядные мучения и мужские разговоры

Я едва поспевала за Данжерозой — так быстро дракониха перемещалась с картины на картину. На некоторых вслед несся свист, и тогда она пренебрежительно вскидывала подбородок и активнее работала бедрами, отчего свист становился громче.

Пусть пролегал все время наверх.

— Мы идем на крышу? — удивилась я.

— Не совсем. Давай, принцесса, поторапливайся.

Подъем оказался не из легких, поэтому я испытала облегчение, услышав долгожданное:

— Все, пришли.

Путь преградила стрельчатая дверца, украшенная затейливой ковкой. Данжероза преспокойно исчезла на той стороне, и из-за стены донесся нетерпеливый голос:

— Ты скоро?

— Но как? У меня ведь нет ключа…

— Ах да, скажи: «Торжественно клянусь не смешивать клетку и полосочку».

Я повторила все в точности, и дверца мягко без малейшего скрипа отворилась, словно петли регулярно смазывались, хотя окружающая обстановка и следы запустения свидетельствовали о том, что в этой части замка уже давно никто не бывал.

Цель нашего путешествия — просторная чердачная комната со скошенным потолком — была сплошь уставлена сундуками и ларцами. На правой половине тускло поблескивали зеркала: рамы потрескались и покрылись пятнышками, но на поверхности стекол не было ни пылинки. Одни зеркала прислонялись к стене, другие на ней висели, третьи довольствовались подставкой или колесиками. Установленные под разными углами и на разной высоте, они позволяли посетителю разглядеть себя с ног до головы. Были даже увеличительные и парочка искажающих (в них мои ноги вытянулись на десяток сантиметров, а грудь приобрела пугающие размеры).

— Зеркало тщеславия, — хмыкнула Данжероза. — Видишь вот ту дощечку на стене? Сдвинь ее.

Стоило это сделать, комната пришла в движение. Крышки сундуков начали одна за другой подниматься, панели отъезжали, ящички выдвигались, являя взору свои сокровища: в недрах мерцали шелк и атлас, пела парча, манили меха, и пламенел шарлах. В ларцах переливались драгоценные перстни, брошки, расшитые пояски, диадемы, серьги.

В дальней стене раскрылись дверцы, и оттуда вереницей выехали портновские манекены в пышных старинных убранствах, рассеявшись по комнате с ленивой грацией гостей, прибывших на торжество. Я почти слышала светские разговоры, шорох вееров, звяканье серег и приглушенный смех.

— Что это за комната? — восхитилась я, бродя по чердаку. Запускала руки в шкатулки с самоцветами, зачерпывала горсти алмазных серег, пересыпала в ладонях драгоценный розовый жемчуг, любуясь румяно-перламутровыми переливами.

— Святая святых замка Кроверусов: хранилище моды. Перед тобой наряды всех былых его обитательниц. Тут и моих немало. Вон, кстати, один из любимых. Видишь темно-зеленое бархатное платье с пышными рукавами-буфами и куньим мехом по подолу?

— Красота… — Я погладила шлейф, начинавшийся от плеч, обошла наряд спереди и оторопела. — У портнихи закончилась ткань?

— Ты еще чулочки к нему не видела, — хихикнула Данжероза. — Они спровоцировали несколько дуэлей и едва не развязали войну.

— Какие опасные чулки!

— Девочка, в умелых руках даже ночной чепец может стать серьезным оружием. На эту тему мы еще поговорим, но позже, а сейчас время не терпит. Приступим!

— Даже не знаю, с чего начать, — призналась я, растерянно озираясь. В глазах пестрело, как у воришки, забравшегося в пещеру с сокровищами.

Дракониха окинула наряды наметанным глазом и уверенно ткнула:

— Вон тот лиловый шелк чудно оттенит твою кожу.

Следующие полчаса работа кипела вовсю. Перво-наперво Данжероза заставила меня перемерить с полдюжины нарядов, на которые неловко было даже смотреть.

— Неужели ты и правда это носила? — Я смущенно пыталась прикрыть руками те места, которые обычно прикрывает платье. Рук не хватало.

— О, вот это из серии платьев-пятиминуток…

Я недоуменно повернулась к ней.

— Их надеваешь, чтобы через пару минут снять, — пояснила дракониха. — Очень удобно для свиданий.

— Так, все, хватит с меня платьев-пятиминуток, — заявила я, скидывая наряд (для этого оказалось достаточно слегка приспустить его с плеч). — Мне нужно такое, которое продержалось бы до конца вечера, при этом произвело благоприятное впечатление на мейстера и остальных членов ковена и подчеркнуло мою готовность покориться судьбе.

— Скучное, в общем, — зевнула Данжероза.

— Приличное.

— Ладно, тогда попробуй вон то, из винной парчи.

Следующий виток примерки состоял из пышных тяжелых нарядов, изобилующих царственно драпированными складками и щедро сдобренных вышивкой и драгоценными камнями.

— Доспехи и то меньше весят, — простонала я, выпутываясь из очередного такого.

— А ты что хотела? Бремя добродетели…

Я уже начала отчаиваться: вдруг ни одно платье мне не подходит, потому что все они пошиты на драконих? Но тут за лесом нарядов, давящих своим великолепием, что-то блеснуло, как солнышко, выглянувшее из-за туч. Обогнув манекены, я оказалась перед платьем из бледно-желтого шелка, расшитого лазоревыми и золотистыми колокольчиками: свободно ниспадающие до земли рукава, овальная пройма, сдержанная, но не чопорная, в излучинах узоров мерцают капельки янтарно-медовых цитринов. Идеальный баланс нежности и кокетства!

От ткани словно бы исходило мягкое свечение и аромат весны.

— Данжероза! Кажется, я нашла то, что нужно.

— О нет, такое простенькое…

Не слушая, я встала на цыпочки и аккуратно сняла наряд. Когда я вышла из-за ширмы, расправляя подол, скептичность на лице драконихи сменилась удивлением.

— Знаешь, а неплохо… вообще-то даже очень хорошо. Замечательно, я бы сказала! Послушай, принцесса, держись-ка сегодня подальше от Атроса.

Я слушала ее вполуха, разглядывая себя в зеркало и улыбаясь отражению. Спохватившись, обернулась и обеспокоенно поинтересовалась:

— Как думаешь, господину Кроверусу понравится?