Рыбалка в море Демонов - Майкл Ши

прежде чем их настигли. Но вырвавшийся из подземелья ужас лавиной устремился в долину, на ничего не подозревающую Кузницу, жителей которой некому было предупредить. И тогда на улицах города раздались новые, неслыханные прежде песни, и многие плясали несколько ночей и дней подряд, не в силах вырваться из жестоких нечеловеческих объятий. Неослабевающим потоком изливались тьма и зло из сердца горы, пока один из Лиги Старейшин не узнал об этом и не устремился, оседлав крылатого раба, к Рудным Горам, чтобы залатать брешь между мирами.

Но вот мы приблизились к выходу из шахты. Один ее вид вызывал непреодолимое отвращение – резкая боль пронзила меня насквозь, будто каменный свод и впрямь коснулся на мгновение моего обнаженного глазного яблока. Темный Путь. Бездонная дыра, до краев заполненная мраком. Рот прокаженного, вечно изрыгающий безмолвную хулу в лицо небу. Мы с Барнаром спешились и подошли к порогу.

Там мы словно заглянули в какую-то петлю во времени, ибо внутри шахты все орудия рудокопов Западной Кузницы лежали абсолютно целые, без единого пятна ржавчины, точно и не сменилось три поколения с тех пор, как произошла катастрофа. Не веря своим глазам, мы оглянулись назад, в долину, где покоились, точно осколки обглоданных костей, останки города, а потом снова устремили взгляд внутрь шахтового ствола, на погруженные в безвременье подземного мира предметы, изготовленные человеческими руками. Пережив породивший их город, они стали немыми свидетелями искусства и изобретательности его мастеровых, последним памятником надеждам и жизнерадостности его обитателей.

Никогда раньше не приходилось мне слышать о методе разработки земных недр, хотя бы отдаленно напоминавшем этот. В Западной Кузнице жили превосходные кузнецы. Они изготовляли железные вагонетки для транспортировки руды, с железными же колесами, которые бежали по двум металлическим желобам, укрепленным на земле строго параллельно друг другу и соединенным поперечными деревянными перекладинами. Вагонетки передвигались при помощи толстых тросов, которые натягивались лебедками, – одна из них стояла прямо возле шахтового устья, на самом виду. С первого взгляда становилось ясно, какие чудовищные грузы ворочала некогда эта система, причем без малейшего сбоя или напряжения.

Но теперь все эти мерцающие во мраке стальные орудия застыли в молчании, проглоченные и навеки погребенные силами, в сравнении с которыми самые хитроумные человеческие изобретения и самые смелые предприятия все равно что песочные замки против разбушевавшихся океанских валов. Стоя у входа, мы остро, как никогда раньше, ощутили отчаянное безумие нашей попытки. Что такое все наше оружие против этих груд обездвиженного железа? У нас было два меча, два палаша, две пращи, два щита, два длинных и два коротких копья. Но это еще не все, нет, далеко не все! Кроме этого, Чарнал снабдил нас тремя заклятиями. Одно, Благословение Путника, ощущалось странной пустотой в горле и желудке. Пока оно действует, нам не захочется ни пить, ни есть. Второе именовалось Заговором Быстрой Крови. Впечатление было такое, будто мы приняли хорошую дозу веселящей травы. Мои мышцы стали упругими и напряженными, точно свора готовых к нападению крыс, а вены так вздулись, что мне все время казалось, будто вокруг моих рук обвились змеи. В ситуациях, где все будут решать выносливость и быстрота реакции, это нам, без сомнения, пригодится. Третьим заклятием был Крючок Жизни. От него слегка болело сердце – не все, а крохотный участок. Так иногда дают о себе знать шрамы от старых ран – плоть вспоминает пережитую когда-то боль. На этот раз в выигрыше были не мы, а наши похитители.

Ощущение полного одиночества охватило нас, должно быть, одновременно, ибо мы, не сговариваясь, обернулись.

Я чуть не расхохотался, увидев, на каком почтительном расстоянии от входа в шахтовый ствол остановились Камин, Чарнал и пятьдесят сопровождавших нас воинов. Мы и впрямь были совершенно одни. Солдаты, которым предстояло стоять в этих горах лагерем в ожидании нашего возвращения, в большинстве своем старались даже не смотреть в сторону черной дыры. Камин возвышался в седле, точно башня, пытаясь презрительной гримасой замаскировать владевшую им неловкость. Чарнал сидел нахохлившись, избегая глядеть нам в глаза.

Барнар горько усмехнулся.

– Что это вы такие скромные? – прокричал он. – Господа, не стойте же так далеко! Может быть, это проявление деликатности? Боитесь, что нарветесь на грубость, если подойдете поближе пожелать нам счастливого пути?

Чарнал немедленно спешился и виновато засеменил к нам, то и дело оступаясь на ходу. Он гораздо яснее остальных представлял, что ждет нас впереди, и потому, полагаю, испытывал к нам вполне искреннее сострадание, независимо от опасности, которая грозила ему самому. Приблизившись, он протянул правую руку, но вдруг, спохватившись, опустил ее и подал левую. На другой красовалось кольцо с выгравированными на нем магическими знаками, именно к нему были прикреплены невидимые нити трех заклятий, что связывали его с нами. Я не удержался от соблазна и бросил насмешливый взгляд на кольцо. Чародей пожал плечами и грустно улыбнулся, и я обнаружил, что мне тоже хочется улыбнуться ему в ответ.

– Все мы просто клоуны, Чарнал, – заметил я, – несмотря на нашу хваленую сообразительность. А ты веришь, что все это происходит на самом деле? Я имею в виду, что если все это не снится мне, то, может быть, снится тебе?

– А если так, – ввернул Барнар, – то, может, прервешься прямо сейчас? Зачем так усердствовать? Додумаешь весь сюжет до конца как-нибудь потом, за уютным завтраком.

– Ниффт, Барнар, вы же знаете, что вся эта идея… Я хочу сказать, что такой подход к проблеме не представлялся мне даже в самых моих бредовых… То есть, не учитывая того, что я знал, что вы в городе и кто вы вообще такие, я никогда не планировал…

Я хлопнул его по спине.

– Мир, добрый волшебник. – Эпитет вызвал у него сокрушенную улыбку. – Ты слишком хорошо представляешь, что значит спуститься в ад, для того чтобы нарочно изобрести такую штуку. Только заносчивый невежа наподобие Камина может всерьез носиться с такой идеей.

Чарнал кивнул, задумчиво вертя кольцо на правой руке.

– Должно быть, это смешно, – начал он, – может быть, даже жестоко, но я все думаю, что, возможно, если бы мальчишка был мне более симпатичен, то тогда все это не казалось бы такой пустой тратой… – И он умолк, напуганный собственными мыслями.

– Наших жизней, – негромко закончил Барнар. Чарнал снова кивнул, потом сердито встряхнул головой.

– Нет. Есть же Гильдмирт. Он там. В этих стихах что-то есть. Как только я прочел их впервые, то сразу почувствовал, что это правда, более того, я ощутил в них присутствие самого человека, недюжинной, полной жизненных сил личности, о чьих