Антон Соловьев - Королевство свободных

Смотрите, уже и вещи свои собрал, лишнее бросил и быстрым шагом к корчме — лошадь новую покупать. Отступать ему некуда, только вперед. Теперь он точно со всех ног помчится в ближайший порт. А какой у нас ближайший порт? Да только Талбек и есть, бывшая столица королевства вандов. А его там ждут, не дождутся. Давно, надо сказать. Очень давно. И, кстати, похоже на то, что действительно именно его. Если я ничего не напутал с лошадью. Что ж вы хотите! Годы бегут, бегут века, и память уж совсем, совсем не та.

Я посмотрел, как он тащится по пыльной дороге. Остановился, будто почувствовал мой взгляд. Говорят, что враг моего врага — это мой друг. А ученик моего врага — это что ж, враг моему ученику? Но я не беру себе учеников, в отличие от противоборствующей стороны. Почему? Во-первых, некогда. Во-вторых, зачем кого-то учить, если можно просто запугать, купить или обмануть. Так проще, удобнее и эффективнее. Но все равно — удачи тебе и доброй дороги. А она у тебя будет, ох, какая долгая. Но я рядом, к худу или к добру, я рядом. Он тоже не дремлет, мой супротивник. Правда ведь?

Но только листочки на деревьях тихо-тихо зашуршали, и мне почудилось в этом шепоте: «А ты как думал?»

Из книги Альберто д'Лумаро «Сны о Саране». Из предисловия ко второму изданию, исправленному и дополненному

Трудно представить культуру нашей цивилизации без короля возрожденного Сарана Ательреда II. Его образ столь же прочно вошел в мировую литературу и драматургию как персонажи Ветхого и Нового Завета, как пьесы великого ирландца Уильяма О'Шей, как сто новелл феррарца Баррико или бессмертная поэма Альгерто Даннети, кстати, современника Ательреда II. Но о нем речь пойдет чуть позже.

Когда имя исторического персонажа становится нарицательным, как, например, имя Иуды, это вполне закономерное и объяснимое явление. Но когда одно и то же имя употребляется в значениях строго противоположных, воплощая в себе то великую мудрость и добродетель, то абсолютное зло, историкам стоит задуматься, и притом задуматься основательно.

То, что в качестве своего знамени имя саранского короля использовали такие враждебные политические силы, как словенские социалисты и партия «Саранское возрождение», с приходом к власти которой и началась страшная шестилетняя война «всех против всех», как ее справедливо назвал Ганс Иохим Лейбер в книге «Шестилетний апокалипсис», только подтверждает мою мысль.

Да, саранский монарх удостоился и такой чести, как первый цветной кинофильм. Впервые в истории человечества радиопередача, прозвучавшая в европейском эфире без малого век назад, началась национальным гимном «Саран, Саран превыше всего», написанным, как считают многие историки и я в том числе, при дворе Ательреда II.

Сочинение уроженца Нижней Тевтонии Гейдриха Гейде об алхимике Фаустиано или более поздний роман в стихах Токвадо Эссо «Талбек освобожденный» также повествуют о временах правления Ательреда II. Ательреда II Реформатора, Ательреда II Жестокого, Ательреда II Справедливого и, наконец, Ательреда Железная Маска. Этот последний и самый зловещий эпитет стал названием самой популярной в истории театра пьесы мэнгерца Пьера Мольерта «Король Железная Маска», которая не сходит с театральных подмостков без малого триста лет. Этот ряд культурных аллюзий можно продолжать до бесконечности и никогда не завершить, потому что до самых последних дней нашей цивилизации имя саранского короля будет у всех на устах.

Но при общеизвестности жизни и деяний этого без всяких сомнений самого известного короля перед историком, беспристрастным исследователем прошлого, ставится поистине невыполнимая задача. Каким образом честно и беспринципно можно писать об исторической личности, которая уже при жизни была мифологизирована и едва ли не обожествлена. Хотя сааниты — еретическая секта, отколовшаяся от одного из основных ответвлений «Церкви последнего пророка» — действительно считают, что пророк и основатель их религии на самом деле был не кем иным, как королем Сарана Ательредом II. Но я не считаю нужным здесь продолжать эту скользкую тему и отсылаю вас к литературной антологии «Лучший из людей», составленной моим уважаемым коллегой, профессором Адрианопольского университета истории и культуры, Павлом Маркиналом.

Да, поистине, задача сложная и, казалось бы, невыполнимая: развеять «Сны о Саране», которыми до сих пор грезит наш мир, и сделать попытку реконструкции истинной исторической личности, реального человека, объединителя и реформата Саранского королевства, уроженцем и подданным которого я имею счастье являться.

Но мощный аппарат принуждения порождает и мощную бюрократию, а посему эпоха Ательреда II оставила нам сотни свидетельств того, что в действительности происходило тогда во вновь объединенном королевстве. Но беда в том, что эти документы, написанные почти в одно и то же время, в одном и том же городе, в нашей замечательной древней столице, могут смутить даже самые твердые умы и привести к совершенно противоположным выводам. Как, например, получилось с книгой моего земляка Риго Муарино «Миф о геноциде народа», где с одной стороны приводятся чудовищные цифры казненных и погибших на исправительных работах, а с другой — доказывается, что никакого тотального уничтожения людей при Ательреде II вовсе и не было.

В своей книге я постарался избегать подобных казусов и исторических парадоксов. Я провел бесчисленные часы, вчитываясь в пожелтевшие листы пергамента, делая записи и составляя сложные таблицы и графики, от которых постарался избавить своего многоуважаемого читателя. Да, в этой книге вы с большой долей вероятности сможете прочесть о том, кем же был на самом деле Ательред II (обойдемся без эпитетов), но это будет та горькая, жестокая правда, которая, как я надеюсь, развеет «Сны о Саране» лишь на время. Ведь миф бессмертен и убить его даже силами современной науки невозможно.

Глава III. Благородный дон Риго де Лумаро, наследный герцог Сарский[3] командор княжеской гвардии, хранитель Золотых врат

Талбек, столица княжества Саран, третьего дня после праздника святой мученицы Сульпеции Фивской, лето Господне 5098 от сотворения мира.

Весь день у меня ныло сердце. Когда у меня ноет сердце, это может означать только две вещи: либо я повстречаю прекрасную донну, коия (что греха таить) в очередной раз вскружит мне голову, либо случится нечто более неприятное. Хотя, казалось, что может быть хуже внезапного порыва любви. Да, день был поистине странный.

Дон Федерико, начальник смены стражи и хранитель Главных врат, заступил на службу не с похмелья, не злой и даже без характерных для него ссадин и кровоподтеков на лице.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});