Тамара Воронина - Душа дракона

– Ага. А ты любил его?

– Да. Как друга, брата, отца. И в благодарность я убил его своей глупостью и самонадеянностью.

Франк посмотрел на своего друга, и тот одобрительно кивнул.

– Сядь, Дильмар. И отпусти свою красотку. Впрочем, уж ее красоткой не назовешь. Особенно сейчас.

Диль не послушался. Лири мелко дрожала и прижималась к нему. Франк засмеялся.

– Хочешь защитить честь еще одной принцессы?

Лири замерла.

– Принцесса Лирия Кандийская, единственная дочь короля Кандела, восемнадцати лет от роду. Сбежала из отчего дома, когда папенька вознамерился поступить по-королевски: выдать ее замуж в обмен на добрые отношения с соседом. Сосед, тоже, естественно, король, был более чем вдвое старше и на прекрасного принца никак не тянул. Некрасив, да еще, по слухам, груб. Искусство не ценил, ко двору не поэтов приглашал, а только менестрелей, циркачей да танцовщиц. Не утонченный, понимаете ли, жених. А главное, принцесса Лири тоже страдала идиотическим идеализмом, была напичкана романтическими бреднями и мечтала выйти замуж по большой любви. А папенька возражений слушать не стал и назначил день свадьбы. Вот доченька и сделала папе подарочек: сбежала из дворца и четырнадцать месяцев прошлялась вдали от отчего края. Что интересно, умудрилась сохранить девственность. Даер утверждает, а он не ошибается.

Лири уткнулась в грудь Дилю и заревела совершенно плебейски.

– Разве ее нельзя понять? – спросил Диль.

– Что ты о ней знал?

– Вот это и знал… думал, правда, что она дочь купца…

– Однако она принцесса. У которой, в отличие от предыдущей, есть свои понятия о чести, но совершенно отсутствуют мозги и совесть.

Лири стремительно развернулась, вырвалась из объятий Диля и выкрикнула:

– Продавать детей – преступление! Он меня именно что продать хотел, а моим желанием даже не поинтересовался! И принцессы имеют право на свободу выбора.

Диль осторожно взял ее за руку. Надо же, принцесса. Две принцессы на одного акробата – это, как говорят картежники, перебор.

– Что скажешь, Дильмар?

– Что она права. Что…

Франк перебил:

– А как ты оцениваешь ее поступок?

– Как смелость. Она вряд ли знала, что значит быть бродягой, однако не вернулась. Даже если бы отец не простил ее, все равно… ну не убил бы, в тюрьму не отправил. И даже Сестрам не отдал бы, потому что дочь единственная…

– Ага. Ты не весь идеализм растерял, как ни странно. Мне вот интересно, почему ты не интересуешься моим правом задавать вопросы?

Диль опустил глаза. Отвечать не хотелось. Совсем не хотелось. Но он заставил себя.

– Мне кажется, у вас есть единственное право, действующее в этом мире. Право силы.

Франк поднял бровь так высоко, что она встала почти вертикально.

– Силы? С чего ты взял? Может, я обычный приказчик или школьный учитель.

– Если вы школьный учитель, то я первый министр, – улыбнулся Диль. – Я видел достаточно много школьных учителей и приказчиков, но похожих на вас среди них не было.

– Давай уйдем, Диль, – предложила Лири. – Вот просто уйдем – и все. Кто бы они ни были, они не имеют права нас задерживать. Мы ни перед каким законом не виноваты.

– А если нас послал твой папенька, принцесса Лири?

– Ни черта! – выпалила Лири. – Он бы нашел кого поумнее.

Тут засмеялся второй, и от его смеха Дилю стало окончательно не по себе.

– И чем же тебя, принцесса, не устраивает ум Франка?

– А тем, что он тут представление устроил. Кого отец не любил никогда, так паяцев! Идем, Диль!

– Я не думаю, что нам позволят уйти, – деликатно никак ее не называя, вздохнул Диль. Он вообще не думал, что кто-то мог послать эту парочку. Научиться отличать тех, кого посылают, от тех, кто посылает, довольно легко. Те, кто позволяет себе так разговаривать с принцессой, просто не могут быть ни у кого на посылках. А те, кто помнит давнюю историю об акробате, осмелившемся приблизиться к принцессе, наверняка сами посылали многих, чтоб узнать все детали.

– Сядь, принцесса, – холодно сказал Франк, – и заткнись. И ты, Дильмар, садись. Тебя уже ноги не держат. Поешь, выпей вина… или ты с тех самых пор вина не пьешь?

Диль осторожно подтолкнул Лири к столу. Кто бы она ни была.

– Ну знаешь! – возмутилась она. – Нельзя же так! Ты даже не пытаешься сопротивляться, когда на тебя давят. Ничего они не сделают, если мы уйдем.

Она развернулась и решительно зашагала к двери. А ведь принцесса. Такой осанки у купеческой дочки взяться неоткуда, и негде ей научиться так смотреть, так держать голову… и быть настолько наивной.

На полдороге Лири замерла в странной позе: приподняв одну ногу для шага.

– Слушаться старших иногда бывает полезно, – фыркнул Франк, пересаживаясь с подоконника на стул. – Или вернись сама, или будет некрасиво. Очень некрасиво. Лужу, например, напустишь или того больше. Неэстетично. И как-то не по-королевски, верно, твое высочество? Отпусти ее, Даер, она не полная идиотка, вернется и к столу сядет.

Диль перевел взгляд на Даера. Тот равнодушно рассматривал свои ногти.

– Может, ближе к делу, Франк? Я понимаю, что тебе скучно, ну а мне скучно возиться со взбалмошной девчонкой. Дильмар, ты и правда садись и поешь. Сколько дней ты не ел мяса?

Диль даже не попытался вспомнить. Мясо он вообще ел редко, только если в дороге удавалось подбить камнем кролика или птицу. Лири все еще стояла в нелепой позе, но вдруг что-то отпустило ее, и она потеряла равновесие и едва не упала, но упрямо сделала еще шаг к двери. Даер осуждающе покачал головой, и девушку потащило к столу, подошвы сбитых башмаков скребли по каменному узорному полу. Она не сдавалась, размахивала руками, вертелась, но ее словно тащил невидимка, обхватив за талию.

– В результате противодействия этой магии сфинктер расслабляется, – назидательно изрек Франк, – обкакавшаяся принцесса – что за восхитительное зрелище… а принцесса, обкакавшаяся в обеденном зале, рядом с накрытым столом… фи. Дильмар, я понимаю, что тебе хочется дать мне в зубы или еще как-нибудь защитить несчастную обижаемую девочку, но не советую.

– Я давно привык сдерживать свои желания, – сквозь зубы проговорил Диль. Лири перестала брыкаться и почти смиренно подошла к столу.

– Действительно, поешь, – совсем другим тоном сказал Франк. – Да и нам стоит, верно, Даер? Мы увлеклись представлением и даже не притронулись к еде. Она остыла уже?

– Обижаешь, – добродушно проворчал Даер. – Позвать прислугу или сами за собой поухаживаем? Какое вино предпочтешь, Лири? Белое, красное, розовое?

– Белое вино к мясу? – высокомерно бросила Лири… Принцесса Лирия. – Да у тебя скверный вкус, любезнейший.