Татьяна Енина - Мой дедушка Питер Пен

— Как себя чувствует ваша супруга?

— Ей все еще плохо, мистер Морроу! Она все еще не может поверить, что дети вернулись! Ей кажется, что они ей снятся! Она… по-прежнему сидит у окна и запрещает закрывать его…

Голос мужчины дрогнул и он снова отвернулся к окну.

— Ей очень тяжело сейчас, мистер Морроу… — добавил он глухо, — Доктор рекомендовал нам, чтобы дети всегда были с ней рядом… Говорили с ней, играли рядом с ней, вели себя, как обычно… Они ложатся спать в свои кровати, несмотря на распахнутое окно. А она… она сидит и смотрит в небо… И я сижу рядом с ней и тоже смотрю в небо… Я не могу оставить их одних…

— Так не может продолжаться всю жизнь.

— Мы уедем из этого дома…

— А вы уверены, что он не последует за вами? Ко всему прочему, неизвестно, когда ваша супруга окончательно поправиться, а до того, мистер Дарлинг, я думаю, она не согласится покинуть этот дом.

Мистер Дарлинг какое-то время молчал.

— Но вы не можете привлекать детей к поимке опасного преступника, — сказал он наконец.

— Мы вынуждены, мистер Дарлинг. Все должно быть как всегда, так, как он при-вык, чтобы он осмелился появиться. Венди должна начать рассказывать сказку о нем, а ее братья должны слушать. Они ведь не боятся его, правда, мистер Дарлинг?

— Не боятся…

— И вы не бойтесь. Он ничего не сделает им плохого, и не надо думать о нем как об опасном преступнике, он действительно осознает себя ребенком, хотя, конечно, тринадцать лет не совсем уже детский возраст.

— Я не могу не бояться! Я не могу оставить их одних!

— Они не будут одни.

— Если он почувствует опасность, он может… может напасть!

— Мистер Дарлинг… сколь бы могущественным магом не был Питер Пен, ему не справиться с опытными сотрудниками министерства. Поверьте, мы в состоянии с ним сладить. Я обещаю вам. Готов вам поклясться, если желаете.

Мистер Дарлинг покачал головой. Ему не нужны были никакие клятвы. Человеку, который едва не потерял все, бывает очень сложно согласиться рискнуть — снова рискнуть всем, даже если это необходимо, Морроу прекрасно это понимал, но он действительно был абсолютно уверен в том, что поимка Питера Пена не составит сложности.

И напрасно.

… - Но капитан Крюк совсем не был расстроен тем, что Питер отрубил ему руку, — рассказывала Венди, — А знаете почему?

Мальчики, конечно, знали, они слышали эту историю уже много раз, но им по-прежнему было интересно и они помалкивали.

— Потому что крюком очень удобно вспарывать животы, — загробным голосом продолжала Венди.

Девочка согнула пальцы на руке так, чтобы получилось похоже на крюк и рубанула воздух. Майкл радостно взвизгнул.

— Р-раз и готово! Капитан Крюк очень любит вспарывать животы!

— И Питеру капитан Крюк тоже хочет вспороть живот? — спросил Майкл.

Венди какое-то время молчала.

— Я не знаю, — сказала она нерешительно, — Он хочет его убить… Да… Крюк всегда говорил об этом, и сам Питер тоже об этом все время говорил… Только мне показалось, что это…

Она замолчала.

— Что? — спросил ее Джон.

— Тоже игра, — задумчиво сказала Венди, — Так же как с индейцами, помните? Сегодня вы победили, а завтра — мы.

— Нет, Венди, этого не может быть, — нахмурившись, проговорил Джон и потер натертую очками переносицу, — С Крюком — это не игра. Крюк ведь пытался отравить его, помнишь? По-настоящему. А как они дрались на шпагах…

Венди выглядела подавленной, похоже какие-то мысли только сейчас пришли ей в голову и этим мыслям она была не рада.

"Ну же, девочка, — подумал Морроу, — Ты ведь уже достаточно большая, чтобы понять".

— Яд выпила Динь… Но и она не умерла…

— Питер сумел оживить ее, — тихо сказал Майкл.

— Да… — Венди кивнула, — Она уже почти умирала, но Питер не позволил ей…

— Он просто сказал: "Я верю в фей", — проговорил Джон, — И мы услышали его и тоже повторяли эту фразу. И даже пираты повторяли, потому что не могли удержаться.

— Все, но только не Крюк…

— Ха, Крюк скорее сам себе вспорол бы живот, чем согласился бы спасти Динь!

Венди молчала, нахмурив брови и закусив губу. Морроу очень хотелось бы знать, о чем она думает сейчас, но он не мог покинуть свое укрытие в шкафу, где он сидел уже третью ночь, сонный и одурманенный духотой, пылью и запахом лаванды. Питер Пен по-ка не появлялся, и, собственно, не было никаких гарантий, что он появится хоть когда-нибудь.

Морроу сидел в шкафу и чувствовал себя идиотом.

Занимаясь разбирательством этого странного дела, он не знал и даже не догадывался, с чем столкнется, когда попытается изложить его обстоятельства руководству. Если у него самого практически уже не оставалось вопросов и неясностей, глава полицейского управления министерства магии довольно скептично отнесся к его рассказу о великом маге, затерявшемся во времени и пространстве, доказательства, которые казались детективу весьма убедительными, на отупевшего от скучных бумаг бюрократа впечатления не про-извели.

— То, что вы рассказываете, мистер Морроу, слишком уж фантастично. Я понимаю, что вы излагаете факты и только факты, но верные ли вы делаете выводы? Маги такой силы, как вы описываете, рождаются крайне редко. Один раз в столетие, если не реже. Но конечно, мы должны выяснить все и проверить досконально… Мы дадим вам людей, мистер Морроу, с их помощью вы должны будете задержать этого Питера Пена… или что там у вас… и доставить сюда. А мы уж здесь будем разбираться.

И Морроу даже не рискнул заикнуться о том, что Питера Пена скорее следовало бы уничтожить, чем пытаться поймать. Его как минимум подняли бы на смех за паникерство и объявили бы психом. Более того, теперь действительно необходимо этого мальчика дос-тавить в министерство живым и здоровым. Случись чего — обвинят в убийстве и уволят со службы, если вовсе не арестуют…

Кто-то другой на месте Морроу, наверное, пожалел бы о том, что ввязался в это дело, но Морроу почему-то не жалел, то ли оттого, что был уверен в своей правоте и хотел убедить в этом и скептически настроенное руководство, то ли просто из азарта, — ему хотелось самому увидеть этого зловещего Питера Пена, с загадочной личностью которого так тесно была связана его жизнь последние несколько недель. Морроу был слабо одарен магически, но у него был один несомненный талант, — некое шестое чувство, вроде как поводырь по жизни, позволяющее в нужный момент принимать правильное решение. Морроу всегда доверял ему, и вот теперь это чувство настойчиво твердило ему, что "дело Питера Пена" станет самым важным и значительным в его жизни, что он не должен сдаваться и просто обязан дойти до конца!.. Но только вот что будет в итоге, шестому чувству было неведомо. Какое-то удивительное открытие? Прикосновение к чуду? Или, может быть, возможность коснуться запретнейшей в мире магии тайны, — тайны Творения.