Брэнт Йенсен - Вендия 2. Незримые нити

Это означало то, что знакомство с Телидой предстояло начинать с нуля.

Но до этого еще следовало выдержать визит к радже.

По этикету начальник сотни сопровождения обязан был проследовать вместе с послом Турана к властителю Айодхьи. Но киммериец подозревал, что Шеймасаи может захотеть избавиться от присутствия варвара на церемонии представления. Конан в душе был не против такого положения вещей. Отвешивать поклоны и слушать долгие пустые речи у северянина большой охоты не было.

Но Шеймасаи, вопреки надеждам Конана, решил, что без сотника ему не обойтись.

Киммериец распорядился, чтобы с ним к радже проследовал десяток Масула. Руководить оставшимися солдатами в свое отсутствие он привычно поручил Хасану.

Старый десятник с вверенными ему людьми остался ждать возвращения Конана за пределами дворца. Без малого девяносто человек разместили в той части двора, где обычно проводили свои тренировки городские стражи.

Конан же с десятком Масула эскортировал посла. Солдаты на этот раз держались непосредственно за Шеймасаи. Вся сотня еще в Туране получила наставления о том, как следует себя вести во время дипломатических церемоний. Конан специально по дороге, когда им случалось останавливаться на ночлег у знатных персон, назначал то один, то другой десяток ответственным за препровождение Шеймасаи.

Так что сейчас он не сомневался, что солдаты ведут себя подобающим образом: смотрят вперед, держат шаг, к оружию не прикасаются, рта не открывают и прочее, прочее.

Сам киммериец также вынужден был следовать этим же правилам, а потому толком рассмотреть дворец раджи не получилось. Но то, что он был обставлен чрезвычайно богато, Конан уловил.

Вообще куда больше дворца сотника интересовали люди Нараина: как вооружены, как обучены, как держаться. Но бросать оценивающие взгляды на солдат другой державы в нынешней ситуации было бы наглостью. Потому лишь непосредственно во время церемонии представления друг другу посла и раджи, когда все внимание присутствующих было приковано к этим двум персонам, киммериец смог осуществить свое желание.

Церемония представления проходила в большой зале, в которой при желании смогло бы спокойно разместиться до тысячи человек. Сейчас народу в ней было меньше, и большей частью это были различные чиновники, но набралось и два десятка стражей раджи.

Вооружены они были легко. Сабли вендийцев заметно уступали в длине оружию туранцев. Плетение кольчуг также было более тонким, защиты на ногах и не было вовсе. Эти люди разительно отличались от солдат, находившихся в гарнизонах городов, которые миновала по дороге сотня Конана. Те наоборот уделяли доспехам чересчур много внимания, из-за чего казались киммерийцу излишне неповоротливыми.

Тот же человек, что командовал городским гарнизоном Айодхьи, явно отдавал себе отчет в том, что стража должна в первую очередь быть ориентирована на действия непосредственно в столице Вендии, то есть в духоте, в толчее, в путанице.

Конан решил, что ему также стоит подумать над тем, не изменить ли слегка вооружение вверенных ему людей на время пребывания в Айодхье, если позволят средства, разумеется.

Сама же церемония представления ничего особенного собой не представляла. Шеймасаи и Нараин вышли навстречу друг другу, поклонились, обменялись грамотами. После этого правитель Айодхьи и новый посол Турана обнялись и произнесли несколько негромких реплик.

Затем Нараин громко на туранском языке объявил:

— Приветствую посланца великой Туранской Империи в нашем славном городе. Слава Турану!

Те двадцать стражей, что находились в зале трижды повторили за раджой: «Слава Турану»!

Шеймасаи вновь поклонился. Посол казался Конану чрезвычайно довольным.

Улыбка же с лица раджи так и не сходила с самого начала церемонии.

Нариан был невысоким смуглым человеком. Бороду и усы он стриг довольно коротко. Их уже понемногу начала затрагивать седина, равно как и волосы правителя Айодхьи. Идеальной фигурой раджа похвастать не мог, но и чересчур полным назвать его тоже язык не поворачивался. Черты лица у Нараина были мягкими, и улыбка располагала к себе.

— Прошу вас, — произнес раджа, когда слуги внесли в зал большое блюдо, заставленное вином и фруктами, – вкусите еду моего дома.

Нараин сам наполнил вином кубок гостя и преподнес его Шеймасаи.

Посол отведал напиток, похвалил его, после чего взял с подноса персик.

Когда слуги удалились, Шеймасаи и Нараин продолжали тихо, чтобы их слова не достигали посторонних ушей, общаться между собой. Беседовали они не очень долго, и вновь, как и в предыдущий раз, по окончанию их с послом разговора раджа громко обратился к людям в зале:

— Великая честь была принять у себя в доме столь замечательного человека!

— Великая честь и для меня, — ответил Шеймасаи. — Рассчитываю увидеться с вами и завтра у повелителя.

— С превеликим удовольствием продолжу общение с вами.

Представители двух великих держав вновь поклонились другу.

Нараин, выпрямившись, остался стоять там, где и стоял. Шеймасаи же развернулся и проследовал к выходу из залы. Конан с десятком Масула направился следом за ним.

Когда туранская миссия вышла из дворца, Шеймасаи жестом подозвал к себе сотника.

— Сейчас мы идем в посольство, — сказал туранец. — После этого я направлюсь в свой дворец. Для тебя и твоих людей раджа выделил отдельное помещение.

— Понятно, — кивнул киммериец. — Вам понадобятся все мои люди для препровождения вас к новому месту жительства?

— Я как раз хотел сказать, — ответил Шеймасаи, — что для охраны мне достанет и моих телохранителей. После визита в посольство наши пути разойдутся, и надеюсь, что пересекаться будут они нечасто.

— Меня такой вариант не устраивает, — обычно Конан держался с послом более вежливо, но сейчас Шеймасаи коснулся тех полномочий киммерийца, к которым не имел прямого отношения. — У меня есть приказ от царя Илдиза. В первые три дня вас будут сопровождать не менее трех десятков моих людей. По прошествии этого времени я приму решение насчет дальнейших мер безопасности.

Шеймасаи зло посмотрел на Конана, сплюнул и, ускорив шаг, отдалился от киммерийца.

Смерть Шеймасаи действительно никак не вязалась с планами сотника, и он намеревался делать все от него зависящее, чтобы новый посол Турана не отправился на скорое свидание с Нергалом. Охранять Шеймасаи силами своей сотни он собирался до тех пор, пока не убедится, что его жизни ничто не угрожает.

Не то чтобы Конан не доверял телохранителям Шеймасаи: они были, самое меньшее, ровней воинам из сотни сопровождения, просто рядом с послом ему нужны были люди, которые будут исполнять его, Конана, приказы.