Кристофер Раули - Драконы войны

Базил и Буртонг сошлись в центре. В глазах Буртонга застыла обида.

– Я не могу в это поверить. Я был уверен, что одолею тебя, Хвостолом.

– Ты хорошо бился, Буртонг, и ты, несомненно, самый быстрый медношкурый, которого я когда-либо встречал.

Гордость Буртонга была частично спасена.

– Для меня было честью сразиться с тобой, Хвостолом, хотя думаю, что в следующий раз мне повезет больше.

Базил с трудом доковылял до Релкина, который торопливо подсчитывал очки. Разница была очень маленькой. Все зависело от того, как оценят судьи падение и шатание Базила.

– Должно быть, для победы хватит, – бормотал Релкин, когда Баз сел рядом, поднял ведро с водой и осушил до дна. В этот момент дракон должен был признаться себе, что, по правде сказать, ему уже безразлично, выиграл он или проиграл. Ему уже было плохо, а в дальнейшем он должен был чувствовать себя все хуже и хуже.

Релкин тотчас снял с него латы и джобогин.

– Скверный удар, – пробормотал он, в то время как его искусные пальцы исследовали раны и определяли степень опасности.

Несколько драконов подошли, чтобы переговорить с Хвостоломом. Первым был мощный дикий и грозный дракон – Пурпурно-Зеленый с Кривой горы, гигант почти пяти тонн весом, гораздо крупнее любого медношкурого. Он пожал руку Базилу и пробормотал что-то на драконьем языке. Затем подошла шелковисто-зеленая Альсебра, дракониха, которой не суждено было иметь детей, новенькая в Сто девятом марнерийском драконьем эскадроне.

– Хорошая техника фехтования, Хвостолом. И защищался ты неплохо.

– Спасибо, Альсебра. Для медняка он был очень быстрым.

Все это время Релкин поглядывал в сторону ринга, где в отгороженной занавесями кабинке заседали судьи. Релкин знал, что среди них нет ни одного драконира из Сто девятого, поэтому нельзя рассчитывать на безусловный настрои жюри в их пользу.

Решения об исходе поединка все не было, мрачная и молчаливая толпа зрителей томилась от неопределенности. Они все ждали и ждали, а в это время жюри дракониров спорило по поводу каждого удачного удара, вновь и вновь пересчитывая очки.

Наконец судьи откинули занавеси и огласили свое решение. Победа была присуждена Базилу Хвостолому из Куоша с перевесом в пол-очка.

Релкин глубоко и облегченно вздохнул. За пять серебряных монет можно было больше не беспокоиться. Фактически они должны были превратиться в десять серебряных – как только он отловит Свейна из Ривинанта и получит свой выигрыш. Тем не менее бой был тяжелым до одури. Его дракону пришлось несладко.

Базил со стоном заставил себя подняться и, ведомый Релкином, направился к главным воротам Форта Далхаузи. Вокруг них суетилась толпа в поисках еды, пива и мест получше. Все время подходили зрители, чтобы разглядеть поближе знаменитого дракона Хвостолома, к чему Базил относился благожелательно.

Внезапно Релкин увидел хорошо знакомую угловатую фигуру. Он вытянулся. Базил тоже остановился, глядя на возникшего перед ним Таррента, командира эскадрона.

Темные глаза Таррента были мрачнее обычного, и его брови при виде Релкина нахмурились. Выражение лица командира было страдальческим – как у человека, проигравшего по крупному. Не заключил ли он пари против Хвостолома? Против дракона из своей собственной части?

Релкин и командир эскадрона Дигаль Таррент никогда не испытывали Друг к другу пылкой любви. Точнее, более справедливо было бы сказать, что все подразделение и его командир особой любви друг к другу не питали. Новый начальник прибыл ранней весной и положил конец вольной жизни эскадрона при старшем драконире Хэтлине. Хэтлин получил повышение и отправился в Форт Кенор, в новое подразделение драконов.

Таррент был проклятием для Сто девятого драконьего эскадрона, который никогда не страдал от начальства и привык к свободе отношений, а вовсе не к маршировке и муштре. Конечно, Сто девятый интересовался не только тренировками и фехтованием. Дракониры заботились о здоровье и настроении своих драконов, но отнюдь не о сверкающем снаряжении.

Командир Таррент, со своей стороны, потребовал, чтобы у подчиненных все блестело – полированные латы, шлемы, мечи, ножны и вообще все, что есть металлического. Беспокоила его и шаткая мораль разболтавшихся воинов. Вскоре после прибытия он издал приказ, в котором заклеймил Сто девятый как пьяниц – за распитие чрезмерного количества пива, в том числе имбирного и безалкологольного – и объявил, что будет строго преследовать азартные игры. Прошел пугающий слух, что Таррент – тайный член пуританской секты дианинов. В Сто девятом целыми неделями царило уныние.

– Сэр! – Релкин отдал честь. Таррент был одним из тех офицеров, которые настаивали на отдании чести и выполнении других формальностей.

Таррент с кислой гримасой отсалютовал в ответ.

– Итак, драконир Релкин, полагаю, что нам сегодня повезло. Возможно, необходимо больше тренироваться с мечом? – В голосе командира эскадрона звучала явная враждебность.

– Этот медный из Кадейна оказался весьма подвижным, сэр. К счастью, наш кожистоспинник был побыстрее.

Базил не любил Таррента так же, как и все, и по возможности избегал разговоров с командиром. Таррент на мгновение уставился в большие черные глаза дракона и отвел взгляд.

– Гм-м-м, ну да, вы так думаете. – Таррент отошел.

Релкин, обуреваемый дурными предчувствиями, уставился ему вслед. У Таррента были фавориты. Релкин знал, что никогда не станет одним из них. Он задумался, что же все-таки в нем так не нравится Тарренту.

То немногое, что они знали о командире эскадрона, сводилось к следующему: он потерял своего собственного дракона несколько лет назад в результате несчастного случая; он принимал участие в какой-то вылазке против Теитола, получил боевую звезду и гордо носил ее, не снимая.

Свейн говорил, что Таррент завидовал славе Базила как героя Туммуз Оргмеина.

Релкин пожал плечами. И это тоже им придется как-то пережить. Они должны. Им предстоит еще девять лет службы до того, как они смогут уйти в отставку и начать новую жизнь в качестве фермеров.

Центральные ворота неясно вырисовывались впереди. Человек и его дракон продолжали свой путь в форт, оставив позади разноцветные палатки и шумную толпу участников празднества. На территории форта они увидели знакомые очертания белоснежных каменных и деревянных строений, крыши, покрытые шифером и соломой, казармы для людей и драконов Второго марнерийского легиона.

Со времени их возвращения из южной империи Урдх в прошлом году во Втором марнерийском едва ли прибавилось народу, но в последнее время в нем стало явно тесно, особенно когда командир эскадрона Таррент шнырял повсюду и везде можно было наткнуться на тяжелый повелительный взгляд его темных яростных глаз.