Светлана Графная - По закону перелетных птиц

– Знаю. Ну и что?

– То, что сильных магов, у которых "клинок острый и рука верная" - хоть отбавляй. А вот умных магов мало. И спрос на них с каждым годом все больше и больше. А кое-кто тут не понимает, зачем ему осваивать интуицию и наблюдательность.

И Лерга училась быть умной. Не бездумно-поглощающим разумом, которого хоть отбавляй было у Глерга, пожирающего учебники в неограниченных количествах, но тем безжалостно острым, словно отточенная рапира, умом, обладание которым можно было приравнивать к ношению холодного оружия.

Внизу гулко и тоскливо трижды прогудел гонг. Обед.

Кормили дисцитиев в Обители, в принципе, неплохо. Если тело плохо кормить, то требовать от него нечеловеческой силы и ловкости было бы глупо, а дисцитии - в будущем маги - должны были не просто уметь виртуозно обращаться с любым существующим на свете оружием, будь то клинок, лук или магия, но и сами по себе быть ничем иным, как универсальным, идеальным оружием. Безжалостной стрелой, видящей только неуклонно приближающуюся цель - и ничего больше.

Но на этот раз Лерге было не до обеда. Художник должен быть голодным. Писатель, наверное, тоже.

Она со вздохом подняла с пола перо, окунула в чернильницу и с глухой тоской во взгляде уставилась на свиток.

"С точки зрения основных положений материалистической метамагии теория абсолютной энергоемкости и энергозависимости не имеет прав на существование…"

– А вдруг имеет? - внезапно раздалось над плечом.

Лерга резко обернулась и наткнулась на лукавый взгляд Ристании. Когда она вошла? Дверь, вроде бы, не скрипела…

Женщина между тем ловко цапнула свиток тонкими нервными пальцами и быстро пробежала глазами написанное и зачеркнутое. По мере прочтения тонкие дуги бровей вздымались все выше, а губы медленно расползались в улыбке.

– Это черновик! - торопливо оправдалась Лерга, с опаской косясь на пергамент. Подумала и добавила: - Очень неудачный.

– Да не то, чтобы очень, - дочитав, задумчиво отозвалась Ристания, потирая переносицу и возвращая сочинение на стол. - Просто… Такое ощущение, что ты пишешь умными фразами и не понимаешь сама себя.

Лерга пожала плечами, смутно ощущая, что рациональное зерно в этих словах есть. Она и вправду с трудом себе представляла, как можно смотреть на мир и рассуждать "с точки зрения основных положений материалистической метамагии".

– А как вообще можно понимать, что такое теория абсолютной энергоемкости и энергозависимости?! Я им что, мудрец недобитый? - обиженно проворчала она, с чувством разрывая свиток на клочки.

Ристания пожала плечами:

– А ты попробуй переделать эту фразу на другую, со словами попроще.

– И что?

– И получится что-то вроде теории причинно-следственных связей.

– О да, это, конечно, намного понятней! - фыркнула Лерга.

– Конечно, - невозмутимо подтвердила женщина. - Здесь уже можно размышлять о чем угодно, и всё кажется верным.

– Почему? - Лерга присела на краешек стола и принялась привычно играть бахромой скатерти, то накручивая нитки на палец, то переплетая их в косички.

– Потому, что причинно-следственные связи - это те нити, из которых соткан гобелен мира, - просто пояснила Ристания. - Это "нервная система" вселенной, если можно так выразиться.

– То есть? - озадачилась Лерга. Излишняя образность всегда ставила её в тупик. Не хватало какой-то струны в голове, чтобы переводить образы в факты.

– То есть у всего, что ни случается на свете, всегда есть своя причина и свое следствие. Нет ничего изолированного, отдельного. Отсюда и двойственность мира: есть правда педагога, заставляющего днем и ночью зубрить заклятия, потому что они потом и вправду не раз и не два спасут тебе жизнь. И есть правда дисцития, у которого таких педагогов десяток, и каждый считает свой предмет единственно важным и нужным. И кто прав?

– Ммм… Оба.

– Вот именно. - Ристания устало прикрыла глаза и потерла виски, словно человек, у которого сильно болит голова. - Здесь и корень всех разногласий на земле. У каждого есть причина считать себя правым. И при столкновении двух правд побеждает…

– Тот, чья правда вернее?

– Нет. Тот, кто готов ради этой правды идти на край света. И дальше.

Лерга задумчиво нахмурилась, потом тряхнула головой и недоуменно спросила:

– Ну а причем тут, собственно, причинно-следственные связи?

Ристания открыла глаза, поглядела на неё не то с усталостью, не то с раздражением, но тут же взяла себя в руки и решительно набросила ей на плечи черный замшевый плащ.

– Идем!

– Куда? - Лерга всё ещё торопливо искала рукава, а женщина уже распахнула дверь и выскользнула в коридор.

– Набирать материал для сочинения.

Ярмарка была в самом разгаре: продавцы криками зазывали прохожих к своим лоткам, народ толпился, толкался, ругался и изо всех сил старался урвать побольше и подешевле. Самый бросовый товар, разумеется, разошелся с утра, но и сейчас купцам и горожанам ещё было где развернуться.

Тут же, между рядов, ходили и скупщики самых разных вещей:

– Тряпье, рванину, худую перину, свалянную подушку, путаную Аксюшку, всякие лохмотья, пьяную Авдотью собираем, покупаем, хозяина ослобоняем!!! - вопил низенький, горбоватый мужичок, тащивший на плече рваную перину и весь утыканный перьями, как рукодельная подушечка иголками.

– На кой черт ему эти тряпки? - удивленно спросила Лерга, оборачиваясь и выискивая взглядом в толпе Ристанию.

– Боги его знают, - пожала плечами та. - Едва ли для личного пользования. Завтра же здесь впихнет это все какой-нибудь старухе под видом новой шали, подушки - и дальше по списку.

– У старухи что, глаз нет?

– Глаза? Есть. А у него есть дар убеждения. И упорство. Боюсь, в жизни приоритеты обычно склоняются ко второму.

Лерга с сомнением покачала головой, но спорить не стала. Принять ЭТО за новые или вообще все ещё годные для использования вещи, по её мнению, было невозможно.

Отвлекшись на свои мысли, дисцития и не заметила, как наткнулась на какого-то громадного бугая, отдавив ему ногу.

– Извините! - машинально бросила девушка, отворачиваясь и спеша за ушедшей вперед Ристанией.

Но бугай, медленно сообразивший, что на него кто-то наткнулся, ещё медленней начал понимать, это так просто он обычно не спускает.

– Э, куды прешь! - проревел он, поворачиваясь лицом к Лерге и хватая её за лацканы плаща.

– Извините, - вежливо, но твердо повторила девушка. - Дайте мне пройти.

– Пройти? А глаза тебе новые не вставить?!

Мужественно проглотив так и лезущее на язык "Вставьте себе лучше новые мозги!", Лерга решительно вскинула руку к горлу, едва ощутимо коснувшись пальцами лап мужика - и тот тут же заорал благим матом, костеря "клятую ведьму" на чем свет стоит. Народ, до этого любопытно толпившийся кругом, мгновенно отхлынул, увеличив дистанцию до нескольких шагов. Опасливые взгляды мешались с любопытными, изредка разбавляясь откровенно паническими или ненавидящими.