Инна Сударева - Маг в пижаме

В основном Илларион творил добро. Впрочем, так и должен был поступать настоящий антипод мага Зарина. Вот, кстати, если бы Иллариону вздумалось совершить что-нибудь нехорошее, тогда Зарину в его Бело-Синем мире пришлось бы сделать что-то хорошее. Например, погладить щенка или самому себе почистить сапоги. Или помиловать кого-нибудь. А еще хуже — вернуть Северному Союзу Абсолютно Несогласных Шейхов две-три нефтяные скважины и даже извинения за экспроприацию и грубое обхождение принести.

Поэтому иногда Зарин даже благодарен был Иллариону. Но в то же время, очень хотел с ним встретиться. Не для того, конечно, чтоб похлебать вместе пива в каком-нибудь уютном пражском кабачке, а для того, чтоб определиться, наконец: кто же из них самый-самый крутой маг.

Но пока Зарину это не удавалось. Поскольку существовал один элемент в конструкции мироздания, который мешал осуществиться встрече двух великих чародеев.

Соловей-разбойник.

Только и всего. По непонятной иронии судьбы биополе сего не самого удачливого и могущественного сказочного элемента, ютившегося на задворках мира под названием "Тридесятое царство. Тридесятое государство", наглухо закрывало магу Зарину портал из его Бело-Синего мира в мир Иллариона.

Вот такая история…

Смотреть, как Илларион пьет утренний кофе и поглощает слойки, щедро измазанные вареной сгущенкой, Зарин уже не мог. Он раздраженно щелкнул пальцами, переключаясь в мир "Тридесятое царство. Тридесятое государство", чтоб глянуть — как обстоят дела у Соловья-разбойника.

Переключился и не сдержал радостного крика "ура!" Даже пальцами прищелкнул.

Потому что его злобная затея с телепортацией недавно изобретенных штаммов птичьего гриппа удалась: Соловей-разбойник скоропостижно скончался и угасил тем самым свое маленькое, но многопакостное для темного чародея биополе.

— Да! Да! — торжествовал Зарин, спрыгивая с трона на черную от недавних пожарищ землю. — Наконец-то! Две тысячи лет ждал! И вот — время пришло!..

Щебетали что-то птички в ивовых зарослях.

Припекало полуденное солнце.

Маг Илларион сидел на берегу чудесного озера, похожего на осколок ясного майского неба, упавшего в зеленую долину, и ковырял в зубах соломинкой. А еще — любовался своим отражением в спокойной воде.

Небрит? Ерунда. Монике нравится трехдневная щетинка.

Второй подбородок проклюнулся? Пустяки. Моника говорит, что это прибавляет его облику мужественности.

"Хотя, прокачать пресс не помешало бы", — подумал Илларион, похлопав себя по животу, полному вкуснейшей жареной телятины, залитой не менее вкусным вином.

Неподалеку угасали ароматные угли, полученные из грушевых поленьев, над ними — аппетитно румянилось мясо на прутках (то, что уже не влезло в Иллариона), рядом валялась корзина с двумя пустыми бутылками из-под прекрасного молодого вина.

Называлось все это — выбраться на шашлыки.

Илларион вытянул ноги к воде, лег на спину, устроив голову в кружевную тень от раскидистого клена, закрыл глаза, расслабился, сливаясь аурой с природой.

— Ага, — раздалось над чародеем.

Голос не был голосом Моники, поэтому Илларион с большим интересом открыл левый глаз.

— Ого, — молвил крутой маг, видя над собой бледное и хмурое лицо антипода Зарина.

Конечно, Илларион знал про Зарина. И о том знал, что злой и жестокий чародей ждет не дождется встречи один на один, дабы выяснить отношения. Только вот лениво было Иллариону думать о том, как бы отдалить сей миг, который кому-то мог показаться судьбоносным, а уж тем более лень было что-либо предпринимать, чтоб помешать встрече. "Зачем суетиться раньше времени?" — так считал Илларион…

— Да. Да. Привет. Это я, — кивнул Зарин, видя, что антипод и второй глаз соизволил открыть, и прошел к углям, взял один из прутков с мясом. — Ты, как обычно, бездельничаешь?

Илларион сел и, как следует, потянулся, демонстрируя Зарину свои натренированные плаванием бицепсы, плечи и грудные мышцы.

Темный маг невозмутимо смотрел на него и жевал мясо, пытаясь понять, почему антипод любит так часто "выбираться на шашлыки".

Зариновые бицепсы, трицепсы, плечи, грудь и все остальное тоже содержалось в отличном мускулистом состоянии, поэтому атлетический вид Иллариона не впечатлял злого волшебника.

— Соловей-разбойник, — сказал Илларион, почесав затылок.

— Угу, — кивнул Зарин, заглянув в одну из бутылок и недовольно скривив губы: не понравилась пустота.

— Ты ему помог, — тряхнул головой Илларион.

— Точно. Это было несложно, — Зарин материализовал из эфира небольшую серебряную фляжку, полную вина, сделал пару глотков и довольно улыбнулся.

— Что ж тебе дома не сидится? — вздохнул Илларион, поджав губы.

— Потому что тебе сидится, — вновь ухмыльнулся темный маг и щелкнул пальцами. — На!

Илларион кувырнулся с камня в траву — испепеляющий ветер с кровожадным воем пронесся над ним и врезался в клен. Дерево обуглилось и тут же рассыпалось, до самых корней.

— Фу! — сказал Зарин, разочарованный собственным промахом.

— На! — отозвался Илларион и тоже щелкнул пальцами.

Темный маг поклонился, и примораживающий вихрь свистнул мимо его головы, ушел в озеро — на воде тут же появились и закружились большие белые кувшинки. Воздух наполнился их ароматами.

— Фе! — скривился Зарин.

— Ха! — выпалил Илларион.

И они защелкали друг в друга пальцами, да так, что вокруг треск нескончаемый пошел, очень схожий со стрекотанием кузнечиков, одуревших от июльской жары и желания спариваться.

Вспыхивало пламя, взрывалась земля, летели во все стороны песок и трава, вставала стеной вода, являлись из сумеречных зон непонятные существа и растения, чтоб тут же обратиться в пепел, пыль или мириады искр.

Никто из чародеев не хотел проигрывать. Хоть и были Илларион и Зарин антиподами, но имели они кое-что общее — крутизну и необъятное самомнение. Ведь и то и другое бывает, как у положительных персонажей, так и у отрицательных.

Перемещаясь во временной спирали, они угадывали действия друг друга и наносили упреждающие удары или увертывались от магических выпадов. Плюс еще — им и на самообслуживание времени и волшебства хватало. Ведь во время столь эффектной и великой битвы совершенно недопустимо быть потным, грязным и растрепанным.

Так что, пусть земля, вода и воздух плясали вокруг магов что-то, весьма напоминавшее тарантеллу, но оба чародея ничуть не потерпели от бушевавших катаклизмов. А вот бутылки, мясо и скатерть, расстеленная для пикника, распылились на атомы и безвозвратно унеслись в безвоздушное пространство…