Джеймс Кейбелл - Таинственный замок

– Ну и как долго еще эта новая игрушка будет забавлять тебя, маленькое чудовище? – поинтересовалась мадемуазель Сесилия.

Надо заметить, что к девяти утра они все еще оставались в постели. Впрочем, им некуда было спешить – сундуки мадемуазель упаковали еще накануне вечером, а ее отъезд не планировался раньше полудня.

– Кто знает… – протянул Флориан, лениво улыбаясь. Он лежал под огромным балдахином, концы которого удерживали четыре смеющихся купидона.

– Просто удивительно, как в мои года я умудряюсь оставаться оптимистом. Во время новой свадебной церемонии я верю, что для меня начинается новый жизненный цикл и что он продлится до конца дней моих, – добавил он.

– Неужели? Впрочем, подобное настроение свойственно каждому жениху. Девушка поудобнее устроила на подушке свою гладко причесанную головку и оценивающе взглянула на Флориана.

– Друг мой, я нахожу чрезмерным ваше преклонение перед определенными условностями. Вы с маниакальным постоянством ищете логическое объяснение всем своим поступкам и приводите в качестве примеров многочисленные прецеденты…

– Мадемуазель, мой отец привил мне столь необходимую черту много лет назад, доказав несомненную пользу следования данному правилу.

– Чудесно. Однако я подозреваю, что вы пользуетесь им несколько своеобразно. Прецеденты служат оправданием сиюминутным прихотям и, словно розовые очки, приукрашивают в ваших глазах суровую реальность. Не так ли?

– Дорогая, у вас сложилось ошибочное мнение на мой счет, и вы критикуете меня с беспощадностью близкого друга…

– Но все же я права. Большинство ваших прецедентов кажутся явно притянутыми за уши. Вы склонны отсылать слушателей к обычаям визиготов, или ссылаться на застольные беседы Аристотеля, или апеллировать ко временам правления Квинтиллиона. Я согласна, это звучит впечатляюще. Тем не менее многочисленные примеры, которыми вы так любите оправдывать собственные выходки, зачастую никоим образом не относятся к делу.

– Мой род произошел от весьма достойного учителя, мадемуазель. Я склонен думать, что не кто иной, как великий Юрген, завещал мне часть остроты своей удивительной эрудиции. Вряд ли у меня есть повод для сожаления.

– Вот тут вы не правы. Мне кажется, ваш великий предок завещал вам печальную тенденцию к потаканию своим капризам в супружеских отношениях. Свадьба всегда казалась мне лишь неделикатным афишированием чувств, и уж конечно я не могу смириться с последствиями вашего эгоизма – ведь из-за вашей женитьбы меня просто-напросто выставляют за дверь.

– Бессердечная! Вы говорите так, словно я не страдаю от правил приличия, которые делают вынужденным ваш отъезд.

– Но ведь именно вы, решив жениться, поставили меня перед необходимостью соблюсти приличия.

– Дорогая, человек не волен поступать, как ему вздумается, в таком ответственном деле, как брак. Кстати, Рауль убеждает меня, что его малышка свояченица просто прелесть. К тому же она является совладелицей Нейрака и у нее нет надоедливой родни мужского пола. Она вполне подходит на роль моей жены, так что я собираюсь оправдать надежды брата.

– Вот прекрасный образчик вашего недостойного поведения – вы намерены жениться на ее наследстве! Я бы ни за что не поменялась с бедняжкой местами. Быть вашей женой – не самое приятное занятие. Мне куда больше нравится наша близкая дружба.

Флориан улыбнулся и неожиданно изменил свое отношение к Сесилии.

– Bels dous amicx fassam un joc novel, – нежно прошептал он.

– Я прошу объяснения ваших слов, – произнесла Сесилия с тем слегка приглушенным смехом, который сводил Флориана с ума.

– Я был готов исполнить для вас древнюю балладу. Собственно говоря, это особенная утренняя песня наподобие тех, что пели своим возлюбленным жители Пуактесма во времена трубадуров.

– Так вы решили прославить древний обычай, любовь моя? Возможно, это и по душе вам, герцогу де Пайзен, столь рьяно следующему логике и примерам, достойным подражания. Однако я совершенно не логична. Как вы видите, я – женщина. Больше того, я современна во всем, и терпеть не могу всяких древностей, и нахожу их абсолютно неуместными в спальне.

– А это значит, мадемуазель…

– А это значит, я умоляю вас – делайте что угодно, но только не пойте никаких старинных песен. Они имеют обыкновение содержать массу вульгарных подробностей.

Флориан давно привык к щепетильности, проявляемой Сесилией во всем, что касалось отношений между мужчиной и женщиной. Некоторое время они лежали молча, затем поцеловались в знак примирения. Закончив свой туалет, мадемуазель Сесилия отправилась на юг – нанести визит кардиналу Борджиа, недавно обратившемуся к ней с туманной просьбой о пожертвовании на дела церкви. Девушка отличалась религиозностью и находила удовольствие в подчинении духовным пастырям, что не мешало ей проявлять требовательность к комфорту в повседневной жизни.

Проводив Сесилию, Флориан послал за Жан Паоло, юношей, гостившим у него вот уже семь месяцев.

– Я женюсь. Мы должны расстаться, Жан Паоло, – безапелляционно заявил он.

– В самом деле? Но ты будешь сожалеть о моем отъезде!

– Людям не приходилось бы испытывать сожаление, если бы не необходимость следовать своему долгу. Как тебе известно, я намерен жениться. Жених же обязан создать хотя бы видимость увлеченности своей невестой. Вряд ли я смогу уделять достаточно времени своим друзьям на протяжении медового месяца. Будем же логичны, дорогой Жан Паоло! Поверь, я не вижу в тебе ни одного недостатка, более того, ты достоин стать другом самого короля. Очень жаль, но прибытие новой герцогини предполагает заботу о том, чтобы никто не мешал нам в первый месяц после свадьбы – я вынужден расстаться с тобой.

– Меня не удивляет твое решение, Флориан. Говорят, ты расстался со многими преданными людьми. Все они покинули тебя…

– Неужели? – странным голосом произнес Флориан.

– Да. И очень внезапно покинули…

– Неужели? – переспросил герцог.

– И их отъезд вовсе не был удивителен для тебя, дорогой друг.

– Знаешь, в минуты душевной боли я пытаюсь контролировать свои эмоции и не подавать вида, что страдаю. Поверь мне, Жан Паоло, расставание с ними являлось для меня куда более неожиданным, чем для кого-либо другого. Ты наслушался глупых сплетен, придуманных завистливыми соседями и не имеющих никакого отношения к нам с тобой. Я обо всем позаботился – ты ни в чем не будешь нуждаться, друг мой. – От последних слов герцога повеяло холодом.

– Однако я вижу здесь вино. Это мой прощальный кубок, Флориан? – нежно улыбаясь, произнес юноша, уверенный в своей власти над герцогом.