Мария Поль - Стремящаяся Ввысь

Я молча слушала, как грифон отчитывает драконов и страх ледяной лапой медленно сжимал сердце. Меня отправят обратно. Если я не сделаю что-нибудь, меня отправят обратно.

— Я не хочу домой. — Два дракона и грифон удивленно посмотрели на меня. Да, мой голос можно было спутать с писком котенка. Я сглотнула и повторила чуть громче. — Я не поеду домой. — И зло посмотрела на грифона. Он меня туда первый отправит. Еще свяжет, что б уж наверняка.

Грифон увидел мой косой взгляд и сощурился. В тело как будто вкололись сотни маленьких иголочек и пришла мысль " Грифон он хороший, добрый…" Это не моя мысль! Я только что по-другому думала! Иголочки с силой вкололись в тело и отступили.

— Ну-ка, ну-ка… — заинтересованный голос прервал мое сражение со своим телом. Грифон смотрел прямо на меня. И снова вкололись в тело сотни иголочек и снова пришла не моя мысль. Так вот кто виноват в этом! Я зло посмотрела на грифона:

— Я не знаю что вы делаете, но мне это не нравится. Перестаньте, пожалуйста.

Грифон неожиданно улыбнулся:

— Ну что ж. Я тебя могу обрадовать. Ты остаешься. Поживешь немного. А потом посмотрим, что ты будешь делать дальше. Ты согласна? — Я неуверенно кивнула. — Ну, вот и молодец, а то нашла, кого слушать, двух молодых трехсотлетних драконов, они же дети, ничего хорошего не скажут. Пойдем, тебя покормим, ты ведь наверняка голодная. — И, оглянувшись на "молодых трехсотлетних драконов" сурово добавил — А вы идите, займитесь своими делами: Пламенеющий Уголь, облетишь посты, Вьюжный День, принимай вызовы. Я вечером облечу пациентов. А теперь пойдем…

Я даже не сопротивлялась, А что мне еще делать? Меня оставили! Мы долго шли по длинным белым коридорам, пока наконец не вошли в просторный зал. Через некоторое время принесли еду. Только тогда я поняла, насколько проголодалась. Ведь жертв приносят голодными. Пока я поглощала содержимое тарелок, грифон рассказал мне, что его зовут доктор Трифон, что мы находимся в мире драконов и грифонов, Алоайотэ. Люди живут только в исследовательском центре, где мы и находимся. Потом он рассказал о Предназначении, о Пути, которым может идти человек. Когда у человека есть Предназначение, он должен идти тем Путем, который ему предназначен, иначе может случиться что-то ужасное. Путей есть много, очень много, и у каждого человека свой. А в исследовательском центре они помогают таким людям найти свой путь, а также они обучают их азам того мастерства, которого те хотят достичь. Наконец, посмотрев на разорение, которое я произвела на столе, доктор Трифон шутливо поднял крылья (видимо это означало то же самое, что и поднять брови):

— Ты уже наелась? — я смущенно потупилась. — Тогда иди за мной.

Он снова долго вел меня по коридорам, пока наконец не открыл передо мной дверь. Ни за что бы не догадалась, что там что-то находится. Комната была просто громадная. И везде книги, книги, книги. Я зашла в помещение, и восхищенно остановилась. Вот это настоящее богатство. Увидев это я могла только кусать локти от собственной зависти к существам живущим по тысяче лет, потому что за ту жизнь, которая дана мне, я никогда не смогу прочитать все книги в этой библиотеке.

— Ты умеешь читать? — грифон мягко оттеснил меня крылом и зашел следом.

— Да умею… у нас в деревне есть один старый дед, он меня научил. У нас было пять книг. Я их перечитала много раз. А тут столько…

— Интересно?

— Очень…

— Тогда я поручу тебя девушкам. Попозже зайду. Ты поищи, что тебе интересно.

— Он провел меня куда-то вглубь зала. В одном маленьком закутке около окна сидели две девушки и тихо смеялись.

— Девушки, я вам привел занятие, что б не скучали. — Улыбнулся грифон и подтолкнул меня. — Приглядите за ребенком. Я ее попозже заберу.

Девушки удивленно посмотрели на меня, а потом с обожанием на грифона. Странно. И что они в нем нашли? Суровый он. Когда доктор Трифон ушел, девушки весело затрещали. Начали меня расспрашивать, что, да как, дали мне книги, о которых я спросила и оставили в покое. Я забилась в дальний угол, как это делала в деревне. И с трепетом раскрыла лежащую на коленях книгу. Понять не могу, как можно такое сокровище отдать чужому человеку. Я деда Афросинью несколько недель упрашивала, что бы он мне книги дал почитать. А тут, так просто.

На несколько часов я перестала существовать. Книга рассказывала мне о драконах. Об их привычках, об их жизни, об их пристрастиях… Нет ничего более интересного, чем узнавать что-то новое.

Грифон вернулся через несколько часов и нашел меня скрючившейся над книгой в три погибели. Усмехнулся, спросил, что читаю. Я показала. Да! Я смогла удивить этого грифона!

А потом мы долго сидели в том же закутке и разговаривали. Он расспрашивал меня о том, как я жила раньше, а я рассказывала ему обо всем. О том как проходит жизнь в деревне, о наших собаках, о моем любимом котенке, о том, как шипят гусыни на яйцах. Я рассказала ему о пятилапом цыпленке бабки Анлы и о том, что вся деревня считает, что бабка Анла проклята, а я думаю, что виновата не бабка Анла, а курица, мать цыпленка. Доктор Трифон над этим очень долго смеялся, а потом сказал мне, что я права. А еще он рассказывал мне о себе. Оказывается, он целых две тысячи лет доктор. А до этого он был, как он сказал, капитаном. Не знаю кто это, но наверно кто-то очень серьезный.

Я прожила в Исследовательском Центре месяц. Я целыми днями сидела в дальнем закутке библиотеки и читала, читала, читала. Девушки, работавшие там, встречали меня с улыбкой каждое утро и шутливо спрашивали, что я буду читать сейчас. Иногда приходил доктор Трифон и тогда я закидывала его накопившимися вопросами, на которые он терпеливо отвечал. Я полюбила этого грифона. Невозможно не любить существо настолько старое и настолько мудрое.

И вот однажды он нашел меня в библиотеке, читающую очередную книгу и попросил идти за ним. Грифон шел бесшумно, по-кошачьи, так что мои собственные шаги гулко отдавались в совершенно пустом белом коридоре. Вдруг доктор резко остановился и, нажав на рычажок, открывающий дверь, посторонился, давая мне пройти первой. Длинная комната была разделена на две части. В одной — оббитой железом — части находилось только одно кресло, стоявшее точно посередине, в другой, покрытой неизвестным белым материалом (как я позже узнала, что была мраморная плитка), было озерцо, до краев наполненное чистейшей водой.

— Теперь садись в кресло, только разденься сначала.

Я возмутилась, хотела было высказать грифону, что неприлично находиться голой при другом существе, но промолчала. Грифон уже отвернулся, нажав на видимый только посвященному выступ, нажатие на который выдвинуло какой-то выступ с разноцветными квадратиками на нем. Он был именно существом и вряд ли его интересовали человеческие прелести. Разве что с чисто научной точки зрения. Вздохнув, я сняла с себя полюбившиеся мне железяки и села в кожаное кресло.