Кирилл Алейников - История оборотня

– Какое сегодня число? – спросил я, когда Николай сделал паузу.

– Двенадцатое ноября, – ответил тот, пристально глядя на меня.

– Выходит, я пролежал в койке целую неделю.

– Ты мог бы проваляться бесполезным мешком с костями гораздо дольше, кабы не милость Небес. Не томи, скажи уже, что именно тебя так покалечило.

– Вряд ли тебя удовлетворит мой ответ, – повторил я, сделав попытку улыбнуться. Получилось не очень хорошо.

– Послушай, Виталя, – медленно и холодно произнес Николай, – в квартире, из которой ты выполз, нашли труп мужчины. Мертвый голый мужик лежал посреди коридора кверху жопой. Видимых телесных повреждений на нем не нашли, но впоследствии обнаружилось, что причиной смерти явилось какое-то ядовитое соединение мышьяка. (В гостиной, ко всему прочему, нашлись изорванные остатки одежды.) Тебя никто ни в чем не обвиняет, но я не хочу, чтобы дело внезапно приняло неожиданный поворот.

Я взглянул на очередную фотографию и увидел то, о чем, точнее, о ком говорит приятель. На снимке голый и явно мертвый мужчина в неестественной позе согнулся на линолеуме. И в самом деле – кверху жопой.

– Начни с того, как ты оказался в этой квартире, – предложил Николай.

– Чисто случайно. Решил съездить в центр, прогуляться по набережной. Зашел в кабак, а там ко мне подсел этот... Ну, разговорились, пива нажрались дико. Когда бар закрывался, он просто-напросто спал, и мне как-то неудобно было оставлять его на улице. Вот и решил сопроводить бедолагу до дома. Нашел у него паспорт, узнал прописку, поймал тачку. Когда я затащил его в квартиру, то направился на кухню, чтобы воды попить, но тут же услышал странные звуки. Вернулся, а он стоит на четвереньках и хрипит. Я-то думал, что ему от пива плохо стало, подошел, спросил, как самочувствие. Потом...

– Что потом? – прищурился Николай.

– Потом он на меня напал.

– Кто? – не догадался друг.

– Мужик этот, – спокойно пояснил я.

– Какой мужик? – еще больше удивился Николай.

– Этот самый. – Я щелкнул средним пальцем по фотографии.

– Ты ведь не хочешь сказать, что это он стал причиной всех твоих травм?

– Именно это я и хочу сказать, – вздохнув, согласно кивнул я головой.

– Бред, – констатировал Николай. – Ни один из укусов не принадлежит человеку. К тому же есть раны от когтей. Когтей животного...

– Я говорил, что ты будешь не в восторге от моего объяснения, – опять вздохнул я, исполненный печали.

– Но это не объяснение, а чистой воды бред! Как человек, пусть ополоумевший, находящийся в состоянии аффекта, может нанести такие раны?

– На меня напал не человек.

– Но ты же сказал...

– Послушай! – перебил я раздраженно. – Когда я к нему нагнулся спросить о самочувствии, он был человеком. Но через секунду, спустя какое-то мгновение превратился в косматое чудовище!

Николай открыл рот и с тоской во взгляде посмотрел мне в глаза. Затем, быстро переменившись в лице, покачал головой и небрежно сказал:

– Бред. Пожалуй, зря я к тебе сегодня зашел. Ты далеко не в норме, приятель.

– Я не псих и не в бреду, – еще больше раздражаясь от неверия друга, ответил я. – Я отчетливо помню, что произошло в тот момент.

– Ты же не понимаешь, что несешь! – воскликнул Николай. – Ты утверждаешь, что подвергся нападению... оборотня!

Я не стал отвечать словами, просто кивнул.

– Бред, – в очередной раз бросил приятель.

– В том-то и дело, что это не бред, а чистая правда. И пока ты в конец не поверил, что я псих, послушай следующее. В ночь с пятого на шестое было полнолуние; характер разрыва ткани одежды, которую ты наверняка видел, может навести на мысль, что ее обладатель внезапно увеличился в объеме; предполагаемый хищник или хищники, которые меня якобы искусали, никем не обнаружены, разве не так?

– Причем здесь луна? – поморщился Николай, игнорируя мой вопрос. Его лицо, и так от природы светлое, приобрело цвет молока.

– Оборотни превращаются в кошмарных тварей именно в полнолуние. – Я ответил поспешно. – Но самый главный аргумент в мою пользу – это мое теперешнее состояние. Получив столь многочисленные и столь серьезные раны, я через неделю выгляжу как новенький! – В подтверждение своих слов я откинул одеяло, демонстрируя другу рубцы от затянувшихся ран. Одновременно с этим я поместил фотографию своих изуродованных ног прямо перед его носом. – Да после всего этого я вообще жить не должен!

– Ну... Врачи сказали, что такая быстрая регенерация иногда встречается в природе.

– Когда мне в прошлом году прострелили ногу, я не мог нормально двигаться два месяца! – воскликнул я, чувствуя, как противное раздражение разлилось по всему телу. – А теперь, после таких укусов...

– Но я всё равно не могу тебе поверить. Оборотни – это ведь сказка, выдумка!

– Да пожалуйста. Я не требую от тебя никакой веры. Просто другой версии у меня нет, извини.

Мы достаточно долго молчали, глядя друг другу в глаза. От Николая сквозило недоверием, от меня – раздражением. Наконец он тихо произнес:

– Советую перед тем, как придет следователь, придумать другую историю. Иначе ты рискуешь загреметь в психушку.

– Не стану я ничего такого ему говорить, – выдержав паузу, заверил я. – Тебе сказал только потому, что ты друг как-никак. Мне казалось, ты должен поверить.

– Прости, но не могу. Ты заставляешь меня сделать невозможное.

– Что ж, – вздохнул я в очередной раз, стараясь разрядиться, выгнать из себя злость, – время покажет.

Николай шумно выпустил воздух мне в ответ и долго массировал переносицу.

– Какое же объяснение ты дашь наличию в теле Красникова соединения мышьяка?

– Красников – это тот мужик? – поинтересовался я.

– Ты ж с ним несколько часов бухал, да к тому же паспорт видел. Только не говори, что не знаешь, как его зовут.

– Если честно, то не знаю. Не знакомились почему-то. А что касается яда, я не имею ни малейшего понятия, кто его отравил.

Серое, холодное небо стремительно темнело. Рваные, так похожие на лохмотья древнего савана тучи быстро летели на юго-восток. Они несли в себе уже не дождь и грозу, но мокрый снег, который по прошествии этой ночи осядет на ветках, на опавших листьях и на пожухлой траве. Пока же лишь небольшие, жиденькие белые островки виднелись тут и там, пятнами выделяясь в сумраке. Сквозь прорехи на небе изредка выглядывала луна, бледная, дрожащая и невероятно крупная.

Генерал поднял глаза и посмотрел на тучи как раз в тот момент, когда призрачный кругляш ночного светила полностью открылся взору. Лицо старого солдата на секунду побледнело в свете луны, уподобившись ей самой. Лишенное растительности, лицо генерала стало похоже на камень, оно казалось ликом статуи, высеченной из белого мрамора.