Елена Асеева - Сыны Семаргла

— Ага, — откликнулся Святозар и также чуть слышно засмеялся. — Ты даже, отец, не представляешь, сколько я доставлял там хлопот не только добрейшему воеводе Вию, но и Чернобогу. Ведь Пан, чуть было не убил меня, своим посохом, потом Чернобог излечил мои раны послав ощеру, потом выполнил мое условие, не тронув душу Джюли… Да, отец, я согласен, надо быть благодарным не только Вию, но и Чернобогу.

— Ах, ты, мальчик мой, мой сын… как ты похож на меня, — и Бог нежно провел указательным пальцем по носу наследника. — Я был уверен в тебе, в твоей душе и силе, в твоей мощи! Я был уверен, что не один Чернобог не сломит твой дух, дух ратника и воина!

— Да, отец, не один ты заметил, что я похож на тебя, — добавил Святозар и с нежностью посмотрел в глаза ДажьБога. — Все кто меня встречал на моем пути, все и Волыня, и Черномор, и Вий, и даже дурашман Пан, и Бог Перун, все замечают, как я похож на тебя. Святозар замолчал и внезапно слева, от него, прямо от темно— синего тумана, оторвался длинный кусок облака похожий на хвост или бороду, усыпанный по поверхности крупными, круглыми крапинками, ярко горящими точно белые алмазы и полетел прямо на лежащего неподвижно наследника. ДажьБог увидел этот длинный хвост и тут же поднялся на ноги, он протянул навстречу облаку руку, но тотчас послышался звонкий удар бича, так, что в ушах Святозара зазвенело, и на миг перед глазами поплыл густой, черный дым.

— Дыши, дыши, сынок, дыши, — тихо прошептал ДажьБог и подул на сомкнутые глаза. Святозар открыл очи, глянул налево и увидел там осыпающиеся вниз в черную глубину белые, крапинки алмазы. Он перевел взгляд на ДажьБога, тот уже вновь сидел возле него, и, положив на грудь руку, тревожно смотрел на сына.

— Что это было? Такой резкий звук?

— Это Семаргл… — немедля пояснил ДажьБог и провел рукой по телу, лицу и волосам наследника. — Просто сынок, время на исходе.

— Семаргл..? — переспросил Святозар. — Он, что рядом?

— Да, конечно, он рядом, — молвил ДажьБог. — Он ждет твоего решения, а покуда ты его не принял, укрывает нас с тобой, и оберегает.

— А, почему, он не пришел? — поинтересовался наследник, и перевел взор на розовый туман, подле оного, как ему показалось, и находился Бог огня Семаргл.

— Он, решил, что все тебе объяснить смогу лишь я, — почему-то тяжело вздохнув, проронил ДажьБог. — Он решил, что отцу и сыну следует побыть вместе… И он не хочет тебя заставлять. Он хочет, чтобы ты, сделал свой выбор сам.

— Отец, я слышал, что Бог Перун, расскажет все Сварогу и…, — наследник смолк, оно как ему вдруг дюже захотелось уснуть и даже глаза стали закрываться. Однако он подавил в себе слабость, несколько раз поморгал, прогоняя сон и добавил, — Бог Перун сказал, что потребует для тебя и Семаргла наказание… знаешь… скажи Сварогу, чтобы он вас не наказывал, чтобы…

— Ах, ты, мальчик мой, — перебил наследника Бог, и прикрыл ему рот пальцами. — Беспокойная ты душа… не тревожься о том, сынок, не тревожься… Уж Семаргл не даст в обиду ни себя, ни меня… поверь мне. Он уже все сказал своему отцу и моему деду. Он уже оправдал нас в его глазах… и хотя Сварог был сердит, но все же согласился с доводами своего старшего сына… Поэтому— то, я и смог сейчас к тебе прийти и поговорить, потому как Сварог и Перун мне это позволили…

Позволили мне поговорить с тобой, с условием, что ты сам выберешь свой путь. Туда в Славград или к маленькой деревушке, лежащей на небольшой речушке в Ултакских горах, куда тебя отнести? В Славград отнесу тебя, я, сын мой, а в Ултакские горы Семаргл… Что ты, и кого ты, сейчас выбирешь, ответь мне, сынок.

— А, если, я выберу Славград, ты подаришь мне заговор, — спросил Святозар и в упор глянул на Бога. — Чтобы мой земной отец, излечил меня?

— Да, сын, подарю. Я дал слово Перуну и Сварогу, своему отцу и деду, выполнить твое желание, и я подарю тебе заговор, чтобы ты, стал прежним. — ДажьБог помолчал немного, и уже более тихо продолжил, — в первой твоей жизни, я подарил тебе тело, и мог излечить тебя от шрамов ягыни Ерку… Но я не стал этого делать в назидание тебе, потому как, ты, ослушался меня и повел мой молодой народ восуров на смерть, на верную гибель.

— Но, мы, победили Ерку, отец, — гордо, заявил Святозар.

— Да, сын, но сколько тогда, ты, потерял моих сыновей, вспомни, — с болью в голосе, протянул ДажьБог, и его божественные губы дрогнули. — Я никогда не забуду усеянное убитыми телами восуров поле боя, никогда не забуду разорванные части тел моих детей, когда я и Перун явились на помощь, а ты убивший Ерку, потерял сознание и умер.

— Ты… ты… отец, приходил на поле битвы, — ошарашено глянув на ДажьБога, поспрашал наследник. — Но я не знал того… Никто не говорил мне, ни воины, ни Гмур, ни ты…

— Конечно приходил… неужели ты мог подумать, что я брошу умирать свой народ, — дрогнувшим голосом отметил ДажьБог. — Мы пришли с отцом и сожгли остатки войска Ерку. А когда я увидел сколько погибло моих сыновей… я был очень сердит на тебя…очень… И я решил, что тебя не следует возвращать к жизни… Но Перун который всегда вельми сильно любил тебя. Он спустился на землю, разыскал твое тело среди павших, и поцеловал тебя в лоб. И тогда к тебе вернулась покинувшая тело душа. Он взял с уголков своих очей две слезинки и нанес тебе их на спину, а потом передал тебя, этому мальчику… как же его звали?… Ах! Да, Славомиру… Только потому, что Перун окатил твою спину своими слезами, ты смог выздороветь… Я запретил твоим воинам и Гмуру, сказывать, что мы приходили… И был очень на тебя сердит сын, потому как одним махом моего меча, ты было не уничтожил всех моих сыновей.

— Нет, отец, ты не прав…, — отозвался наследник. — Моему народу все равно пришлось бы биться с Ерку, и если не моему сыну, то моему внуку… И я думаю, неизвестно, каков был бы исход того боя, ведь моего меча не было ни у моего сына, ни у моего внука…

— Да, твоим детям, пришлось бы останавливать Ерку, — кивнув головой, согласился ДажьБог. — Но это было бы намного позже, это был бой твоего правнука, и его уже более многочисленного воинства… И бой тот был бы жаркий, но не такой кровопролитный… и он бы не поставил под угрозу выживания весь народ восуров… Ты, должен был меня послушаться, должен был поступить так как я велел.

— И, что? — громко спросил Святозар и с обидой глянул на Бога. — Ты, считаешь, я должен был отказать в помощи гомозулям, разрешить этому созданию, козлоногого Пана, съесть, уничтожить целый народ, внуков, правнуков Перуна, моего Бога…. Нет, отец! Ты, знал, что я не мог так поступить… и не зачем этого было от меня требовать.

— Ладно, не будем говорить о былом… потому как, каждый из нас до сих пор остается при своем мнении, — дюже тихо произнес ДажьБог. — Сейчас я хотел сказать не об этом, а о другом… И я не хотел, чтобы ты, вновь все это переживал и тревожился. Потому что ты и так прошел тяжелый путь, который я просил тебя пройти… Я просто хотел, мальчик мой, объяснить… — ДажьБог на малеша прервался, провел рукой по волосам сына. — Объяснить, что в той первой жизни я мог убрать твои шрамы, но не стал этого делать… Когда же ты, был Богомудром, и тело твое породили земные люди, твои шрамы мог снять твой отец, Любомысл, но к тому времени, как ты ими обзавелся, его на свете не было, да и он не обладал магическими способностями. Но сейчас все по-другому, Ярил, сможет исцелить тебя, он твой земной отец и он владеет магией. Потому, я подарю тебе заговор, и ты, мой мальчик, избавишься от этих шрамов. — Бог замолчал, а немного погодя, поспрашал, — значит, ты выбираешь Славград? Святозар посмотрел в лицо ДажьБога и увидел там затаенную грусть.