Сергей Юрьев - Вечность сумерек, вечность скитаний

Ознакомительный фрагмент

– Я?! Просить?! – Самое время было прийти в ярость, но ди Литт не чувствовал в себе сил для праведного гнева. – А может быть, у меня приступ милосердия, и я пришёл убить тебя…

– Не смеши меня, лорд.

– А ты умеешь смеяться?

– Уже нет. Поэтому и не смеши. – В глазах пленника вспыхнули изумрудные огни, и пламя факела померкло перед их сиянием. – Говори, чего ты хочешь или уходи.

Затягивать разговор действительно было ни к чему, да и некогда – в любой момент мог начаться штурм.

– Я знаю – отсюда есть подземный ход…

– Ах, вот оно что… Но, если ты о нём знаешь, то зачем тебе я?

– Я знаю только то, что он есть. И я, и мои предки не раз посылали людей, чтобы они нашли выход из него, но из тех, кто вошёл, никто не вернулся.

– Да, это так – чтобы пройти этим путём, нужно быть альвом.

– А может ли альв вывести отсюда человека?

– Ты хочешь бежать, храбрый лорд? Твой замок в осаде, и ты хочешь бежать… Да, тебе действительно приходится несладко, если ты пришёл ко мне.

– Да, замок в осаде, и сегодня или завтра мои враги будут здесь, – признался Робин. – И я не хочу, чтобы ты им достался. Я согласен тебя отпустить.

– Если я возьму тебя с собой… Так? – Пленник наконец-то сделал попытку подняться, опираясь на скамью, стоящую рядом с ним. – Но скажи, зачем это мне? Я не стремлюсь на волю. Вы, люди, истребили мой народ, и теперь для меня нет разницы между свободой и заточением, жизнью и смертью…

– Я отдам тебе всё, что могу, только выведи отсюда мою дочь и двух слуг, – прервал его Робин. – Это всё, чего я хочу. Я не смог бы уйти отсюда, даже если бы хотел – честь дороже.

– А вот твой давний предок по имени Орлон даже не знал такого слова – честь. Поэтому, наверное, всегда и добивался всего, чего хотел.

– Не смей…

– Почему? Я всё помню, как будто это было вчера, а до тебя дошли только фамильные легенды. Рассказать, как всё было на самом деле?

– Нет! – крикнул лорд. – Нет. У нас слишком мало времени, чтобы заниматься воспоминаниями. Так ты согласен?

– Нет, – просто ответил альв.

Это был конец. Значит, маленькая Ута обречена. Значит, как только падёт замок, прекратится и род ди Литтов…

– Что же ты не спросишь, почему я отказываюсь? – вторгся в тишину голос пленника.

– Это не важно. – Лорд поднялся и отодвинул засов, запиравший дверь изнутри.

– Но у меня есть два пожелания, – сказал ему вслед альв. – Если ты их исполнишь, я могу изменить своё решение.

– Говори. – Лорд замер, опершись ладонью на тяжёлую створку.

– Мне нужны два обрывка полотна, которые достались твоему пращуру в Альванго.

– Какие ещё обрывки?

– Ты даже не знаешь… После того, как был разрушен Альванго, Орлон пришёл ко мне – сообщить, что пала наша главная твердыня… А чтобы я не усомнился в правдивости его слов, показал мне два обрывка полотна, испачканного краской…

– Хорошо – я поищу. Что ещё?

– Никаких слуг – только твоя дочь и я.

– Чего ради я должен тебе доверять?

– У меня ещё меньше причин доверять тебе, лорд… – Теперь в голосе пленника звучала лёгкая укоризна. – Но ты же знаешь, что альвы не лгут. Разве об этом не говорится в семейных преданиях рода ди Литтов?

– Альвы не лгут лишь тогда, когда сила на их стороне, а ты мой пленник – тебе не зазорно и солгать.

– Нет, лорд, вот тут ты не прав. Сейчас жизнь твоей дочери зависит лишь от меня, а значит, я сильнее, чем ты, и я не могу солгать. Ты должен мне верить, лорд. Тебе просто некому больше верить…

ГЛАВА 3

"Благородство тоже иногда стоит денег…"

Изречение одного из придворных шутов лорда Ретмма. Вообще-то, он ляпнул это, не подумав. Ходят сплетни, что за такую вольность шут получил двадцать плетей.

Ломкие страницы древней книги могли рассыпаться в прах от неосторожного прикосновения, и, чтобы переворачивать их без ущерба, приходилось аккуратно поддевать каждую заточенным под бритву ланцетом с широким лезвием. Раим Драй, известнейший маг, к услугам которого прибегали многие знатные дамы и кавалеры, в том числе, приближённые самого императора лабов, бреттов, саков, аббаров, горландцев, саритов и ещё полутора сотен мелких народов, вместо того, чтобы заниматься своими прямыми обязанностями, уже больше года потратил на переписывание этой книги, сборника трактатов альвийских чародеев. К этому фолианту нельзя было подпускать переписчиков – одного уже пришлось приказать бить палками за то, что под его неуклюжими пальцами распался титульный лист, другого – за то, что подложил под лист пергамента восковую дощечку, пытаясь таким образом скопировать бесценные письмена – то ли он сам решил ими воспользоваться, то ли собирался продать врагам империи, третьему снесли голову на всякий случай – он смотрел на причудливые знаки альвийского письма так, как будто понимал, что они могут означать, и перо в его руке двигалось подозрительно быстро…

Пока шла война, люди стремились уничтожить всё, что было создано руками альвов – их замки, оружие, посуду, инструменты, книги – всё, что когда-то принадлежало альвам, считалось нечистым, несущим несчастье, отравляющим разум, призывающим гнев богов. Даже сейчас, когда с той поры минуло несколько столетий, невежественные землепашцы и ремесленники, даже иные благородные господа, старались предать огню те немногие древности, которые до сих пор попадались то в земле, то в пещерах Верхнего Берга, то на дне мелеющих озёр или рек, меняющих русло. По счастью, эта книга обнаружилась не где-нибудь, а в хранилище императорской библиотеки – вероятно, в ком-то из воинов, ворвавшихся в пылающий Альванго, любопытство оказалось сильнее брезгливости. А потом о книге забыли…

Двойной узелок с двумя хвостами, тройной с одним… А вот кружок, у которого вмятина в левом боку, перечёркнутый вертикальной чертой, встречается редко – его следует воспроизвести с особой тщательностью… Всего девяносто три повторяющихся знака – не слишком ли мало, чтобы передать хоть какой-то смысл… Может быть, все труды напрасны, и злобные альвы таким вот образом в последний раз насмеялись над победителями, над истинными хозяевами земли? Может быть… Но сам император одобрил его намерение начать этот труд в надежде, что когда-нибудь удастся изловить какого-нибудь случайно уцелевшего альва, доставить его ко Двору, а потом с помощью раскалённого штыря…

– Господин! Мой добрый господин! – В кабинет с воплем ворвалась толстая Грета, домоправительница. – Мой добрый господин! Радость-то какая!

Рука дрогнула, и перо оставило на пергаменте уродливую жирную загогулину.

– Гадина! – В Грету полетела чернильница из яшмы, и домоправительница замерла с открытым ртом, наблюдая, как по переднику расползается чёрное пятно. – Пошла вон! Дура.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});