Борис Долинго - Мир Терпа

Или этот ученый-гений теряет какой-нибудь экспериментальный образец-прямо как в нашем случае. Образец находит, конечно же на свалке металлолома, ничего не подозревающий честный юноша, но за ним уже следит пресловутый Джеймс Бонд, и так далее и тому подобное. Чушь какая-то. Но что же это на самом деле?»

Богдан чувствовал, что столкнулся с чем-то очень необычным, не поддающимся пока логическому объяснению. Страха он еще не чувствовал, но все же решил из осторожности блефовать.

— Кроме того, Ингвар Янович,.я ведь подозревал, что тут что-то не так. Поэтому я оставил полукруг не дома,, а у одного приятеля…

— Вы еще и приятелю его показали! — воскликнул Ингвар Янович.

— Нет, он в свертке, его никто не видел. Я просто оставил пакет у друга, на всякий случай. Если мы не договоримся.

— Что значит — «не договоримся»? — резко спросил Ингвар Янович. Я вас не понимаю. У вас его кто-то спрашивал?

— Никто не спрашивал, но если вы не захотите мне объяснить, что к чему, я решил, что отнесу эту штуку к своим знакомым в наше отделение Академии наук — они разберутся. Можете потом обратиться к ним официально.

Ингвар Янович громко и натянуто засмеялся:

— Я вас понял, Богдан, я вас понял. Ну вы, однако, непростой парень, очень непростой. С вашей такой хваткой надо жить на Западе, а не в Советском Союзе, ха-ха! Но мы договоримся: сколько вы хотите? Я, конечно, предложил вам смешную сумму. Ну что это такое — тысяча рублей? Назовите, сколько вы хотите за находку. Давайте так: десять тысяч! Согласны?

Богдан взял бокал, подержал его в ладонях, согревая коньяк. Вообще-то он просто хотел выиграть время. Дело принимало весьма интересный оборот, к которому Богдан, в общем, не был готов. Он никак не предполагал, что Ингвар Янович начнет торговаться и предлагать такие деньги, повышая ставки.

Богдан сделал маленький глоток и поставил бокал на столик. Латыш мгновенно повысил ставку в десять раз. Десять тысяч — это, если по госценам, «Жигули» и мебель для приличной квартиры. Ясно, что никакая Академия наук заплатить таких денег не сможет, а КГБ просто не стал бы платить за то, что можно взять и так. Но кого же тогда представляет этот Ингвар Янович, если только это его настоящее имя? Что, судя по всему, вряд ли.

— Ладно, Ингвар Янович, давайте сделаем вот так. Вы очень легко даете десять тысяч рублей после того, как давали всего одну. Значит, эта железка вам ох как нужна, не так ли? А тридцать тысяч дадите?

Латыш засопел:

— Это что, ваше последнее слово?

«Ого,— подумал .Богдан,— похоже, он готов дать и тридцать. Проверим его еще на прочность».

— Мы сделаем вот что,— сказал он. Вы даете мне пятьдесят тысяч для ровного счета — и полукруг ваш. Идет?

— Джаром шав! — Ингвар Янович вскочил, резко оттолкнув кресло. Ты, грязный чертов подонок! Тупой ублюдок, я еле ушел от него, а теперь из-за тебя…— Он запнулся.

Богдан совершенно не понял первого восклицания Ингвара Яновича. Язык не был похож ни на один из известных языков.

— К чему оскорбления, Ингвар Янович? — сказал Богдан, стараясь казаться как можно более спокойным. Вы сами стали предлагать деньги, а я просто хотел узнать, что это такое. Вы бы рассказали все, как есть, и получили бы свою железку вообще бесплатно. Сами не захотели рассказать правду. Неужели вы рассчитывали, что хоть один здравомыслящий человек поверит россказням о Латвийской Академии наук? Вам это могло обойтись всего в одну тысячу рублей, которую вы давали сначала. Если бы вы рассказали мне правду про полукруг, я бы с благодарностью взял вашу тысячу — и был бы рад. Вы сами начали игру на повышение ставок. Не хотите рассказать правду, извольте платить.

Латыш прошелся по комнате, и было слышно, как поскрипывают подошвы его модельных туфель. Наконец он встал напротив Богдана.

— Ладно-ладно.— Гость сделал неопределенный жест рукой. Я дам тебе пятьдесят тысяч. Показывай полукруг. Богдан судорожно сглотнул.

— Сначала покажите деньги! — потребовал он.

— Деньги здесь! — Ингвар Янович похлопал рукой по портфелю.-Здесь! Показывай полукруг.

— Э-э нет,— засмеялся Богдан. Вы покажите пятьдесят тысяч, и я сразу же покажу…— Он запнулся и поправился:— И я сразу же схожу к моему знакомому за этой штукой. Он тут недалеко живет.

Ингвар Янович оценивающе посмотрел на Богдана и вдруг снова засмеялся нехорошим смехом. Богдан понял, что допустил промах.

Ингвар Янович, продолжая улыбаться, поднял с пола портфель и открыл его. Богдан в этот же момент вдруг ясно почувствовал, что нужно хватать со стола бутылку и бить Ингвара Яновича по голове.

Естественно, он не сделал этого, но некоторое время спустя Богдан научился повиноваться мгновенному озарению интуиции, в такую минуту всегда вспоминая этот случай, а пока он только ухмыльнулся, наблюдая за псевдолатышом.

Впрочем, через секунду стало понятно, что ухмыляться было нечему. Ингвар Янович пошарил рукой в портфеле и вынул блестящий пистолет. Или что-то похожее на пистолет с довольно длинным и толстым стволом, как будто на пистолет был навернут глушитель. Ингвар Янович, нехорошо усмехаясь, повернул маленький тумблер на боку пистолета и сказал уже совершенно иным тоном:

— Мне надо было с самого начала пристукнуть тебя, ублюдок, обыскать квартиру и найти то, что я ищу. Я, правда, не был уверен, что ты живешь один, а мне шума не надо. Сейчас я вижу, что ты никого не ждешь. Кроме того, полукруг у тебя где-то здесь — ты проговорился. Как ты предпочитаешь умереть, ванвир, быстро или хочешь растянуть удовольствие?

Богдан не понял значения слова «ванвир». Ему суждено было понять его только спустя некоторое время. Пока же он проглотил слюну и быстро посмотрел вокруг. Под рукой не было ничего, кроме бутылки коньяка на столе, да и она находилась слишком далеко, учитывая то, что у Ингвара Яновича было оружие.

— Так вот,— продолжал Ингвар Янович,— если ты сейчас просто отдашь мне полукруг, я убью тебя тихо и спокойно, умрешь без мучений. Если ты предпочитаешь помучиться, то я доставлю тебе такое удовольствие и ты, визжа от боли, расскажешь мне, где лежит моя вещь, а потом все равно сдохнешь. Ты меня понял?! — Он вдруг резко повысил голос.

Богдан подобрался в кресле, непроизвольно сжимая и разжимая пальцы.

— Ингвар Янович,— медленно начал он,— я же сказал вам, что у меня тут нет этого полукруга — я отнес его к знакомому…

Латыш помотал головой:

-Ты меня не понял…-Он на секунду задумался, а потом еще раз щелкнул чем-то на своем пистолете. Начнем с низкого уровня, чтобы тебе для начала было просто больно,— пояснил он.

Ингвар Янович резко вскинул пистолет и нажал спусковой крючок.