Сергей Радин - Лёхин с Шишиком на плече

— По-моему, мы дошли до момента в разговоре, когда пора бы познакомиться.

Седой встал, прошел перед Лехиным и поклонился, бородой и правой ладошкой коснувшись плит. Лехин почувствовал определенное неудобство, но встать было сложно, и он только кивнул.

— Елисеем прозываемся, — степенно сказал седой и сел на место.

Те же реверансы выполнил второй, помоложе.

— Никодим.

— Очень приятно, — пробормотал Лехин. Почти официальная обстановка церемонии начинала угнетать, он сунул в рот последний кусочек хлеба с огурцом и, жмурясь от наслаждения, спросил: — С водкой я понял. А хлебушек откуда?

— Петровна печет, — ответил Елисей и предупредил следующий вопрос; — У нее над газовой плитой крыша такая, запаху не дает идти дальше кухни. Потому в подъезде и пахнет не больно-то…

Он еще что-то хотел добавить, но заскрипела железная дверь.

Ее открывали медленно, кажется, с опаской. Оттого-то и скрип был противнее прежнего — обычного, и Лехин помрачнел, вспомнил, что не раз собирался смазать петли, да все руки не доходили.

В щелочку, достаточную для человеческой головы, выглянул Касьянушка. Мгновенно исчез, а из темноты за дверью выплыл Дормидонт Силыч. Поскольку прозрачность его почти не ощущалась, выглядел он смущенным и виноватым.

— Прости, хозяин, — внезапно окая, заговорил он. — Природа у нас, привидений, такая. Как соберемся вместе, так надо поделить владения.

— Владения — мои, — насупился Лехин. — Нечего делить чужое.

— Владения-то твои, да не все твои уровни пространства! — пропел Касьянушка. — Мы ж делим то местечко, что для глаза человеческого недоступно.

— Ага, недоступно! — сказал Лехин, — Раздвинули комнату фиг знает до каких размеров, мебель перевернули, грохоту — хоть святых выноси! И это вы называете — "не все уровни твои"?

Привидения молчали, вылупившись на Лехина. Под их взглядами, почему-то откровенно ошеломленными, Лехин опять ощутил неловкость. Да что он такого сказал?

Под правой рукой мягко выговорил Елисей:

— Алексей Григорьич, ты не переживай. Хорошо ли видишь призраков этих?

— У Дормидонта Силыча в нагрудном кармашке цепочку вижу — от часов, наверное, — отозвался Лехин, — а у Касьянушки шрам на скуле. А что?

Бывший купец еще больше потемнел, схватившись за карман, а у Касьянушки рука дернулась — шрам потрогать, но не потрогал, а побледнел до безжизненного побелочного цвета.

— Так-то, — с некотором высокомерием и где-то даже с удовольствием сказал Елисей, — придется, вам, господа привидения, искать себе другое место для пристанища, ибо орлиное око нашего хозяина проницает и все пресловутые ваши уровни!

"Чему он радуется?" — удивился Лехин. Ах, вот в чем дело. Все остается по-прежнему, в квартире хозяевами в отсутствие домовладельца живут домовые. Но при чем тут "орлиное око" самого Лехина? Он немного поразмышлял и сообразил: ничего себе, привидения думали, что для него, Лехина, они почти невидимы и неслышимы! А поскольку все наоборот, то им необходимо искать другой дом, где человек не будет подозревать об их присутствии. Интересно, а что это значит — то, что Лехин "проницает все уровни"? Видит любую степень прозрачности? И слышит неслышное для других?.. Господи, откуда все взялось…

Заговорил помалкивавший до сих пор Никодим.

— Алексей Григорьич, ежели нужно очень, есть квартирка свободная. Помните, та, что у лифта? Второй год пустует, как хозяева переехали. Там даже домового нет — с собой забрали. Пусть и вселяются туда, и воюют в свое удовольствие.

Как не помнить… Петровна частенько жаловалась, что жить стенка в стенку с пустошью ой как неуютно. Быстрей бы купил кто жилье. Да мало кто зарился на тесную "хрущовку", пусть и в центре города, но по неимоверной цене. "Раскатали губищи-то! — ахала Петровна на хозяйскую цену и поджимала свои, дивясь: — Денег хотят много, а хоть бы квартирантов пустили! От недогады-то, а?"

— Мне все равно, лишь бы в моей квартире их не было. Вот только что скажет Петровна и жильцы из соседнего подъезда, если Дормидонт Силыч и Касьянушка опять войну начнут между собой?

— Так не все проницают, Алексей Григорьич, — объяснил Елисей. — Это редкость страшенная, что человек видит, как мебель падает, или грохот слышит. Ведь всего этого и в помине нет. Призраки-то дерутся да создают обманку, что бы сотворили, будь настоящими.

— Это иллюзия, что ли, получается? — сообразил Лехин. — То есть, если я сейчас войду в свою квартиру, там все будет как обычно?

— Будет-будет! — подтвердил Дормидонт Силыч. — Ну, что, хозяин, нам в пустую квартирку перебираться или как?

Лехин ответил не сразу: загляделся на пригорюнившегося Касьянушку, уж очень он выразительно горевал — по-бабьи подпер щечку кулачком. Качался, словно зуб ныл у него.

— Что еще? — сердито спросил Лехин. Домой хотелось, а тут с призраками возись.

— Вот ведь мы какие бедные-разнесчастные! — запел-заплакал Касьянушка. — Никакого-то нам приюта нет: ни плоти человеческой, ни дома срубленного-построенного! Гонят нас, горемычных, из дома в дом. В кои-то веки кров нам нашли, да и тот пустенький, стены одни голые, головушку-то приклонить негде!

Лехин слушал, ничего не понимал, но видел Дормидонта Силыча, горестно и покорно опустившего голову, и, вместо сочувствия, в нем росло сильнейшее раздражение.

— У-у, нуда-зануда! — внезапно оборвал тихое причитание Касьянушки Елисей. — Не посмотрел еще местечко приютное, а уж заранее оплакал! Идите, идите в квартирку-то! Хозяева уезжали — всю мебель старую оставили, будет вам где не только головушку приклонить: там и буфеты, и сервант, и шкафы остались, не говоря уж о встроенных антресолях. Идите же, кому говорено! Дайте хозяину отдохнуть, наконец!

Касьянушка вспорхнул легчайшей бабочкой и исчез за лифтом. Следом солидно поплыл Дормидонт Силыч, а за ним потянулась вереница привидений, до сих пор робко выглядывавших из-за двери Лехиной квартиры. Подпитываемый коридорным эхом, сопровождал вереницу негромкий гул…

Последняя призрачная фигура растаяла за поворотом. Джучи мурлыкнул, прошел под рукой хозяина, приласкавшись, и скрылся в темноте квартиры.

— Пойдем, Алексей Григорьич, — сказал Елисей, — накормим мы тебя, обиходим. Пока ты под душ, ужин тебе приготовим. Отдохни сегодня от потрясений душевных, а мы поможем.

— Одну минуту, — попросил Лехин, не двигаясь со ступеньки. — Мне хотелось бы кое-что выяснить. Во-первых, о домовых я слышал разное, но чтобы их двое в одном доме…

— Смотря, что ты имеешь в виду, — ответствовал Елисей. — Взять хотя бы наш дом. Девять этажей! По деревенским меркам крупное село будет — квартир эвон сколь.