Гром над Араратом - Георгий Григорьянц

Тот стал рассматривать ларчик со всех сторон, пытаясь открыть, но тщетно.

– Меружан, принеси, я взгляну, – приказал Тигран и, получив шкатулку, внимательно рассмотрел.

Это была увесистая, необыкновенно красивая персидская шкатулка хатам – инкрустация по дереву. Шкатулка имела восьмигранную форму, была украшена узорами из маленьких треугольников апельсинового и эбенового дерева, слоновой кости и раковины устриц, с золотыми и серебряными вставками. На крышке – золотая птица‑Солнце с распростертыми крыльями, диском над головой и двумя символами возрождения, зажатыми в когтях. В диск и символы ювелир вставил хорошо отшлифованные камни из оранжево‑красного сердолика. Тиграну понравилось, что ему пророчат не только возрождение, но и любовь, ведь сердолик, как известно, способствует возникновению любви. Тремя пальцами одновременно нажал он три камня, в шкатулке что‑то щелкнулось, и крышка открылась.

Тут же вылезла змея – светло‑желтая смертельно опасная египетская кобра. Она угрожающе зашипела. Ее холодные немигающие глаза неотрывно следили за человеком, и, чтобы лучше учуять запах добычи, змея высунула язык. Меружан застыл в оцепенении, царедворцами овладел страх. Змея приготовилась к броску. Тигран, не теряя самообладание, аккуратно протянул правую руку и молниеносным движением схватил змею за голову. Шкатулка с шумом упала на пол; по залу прокатился испуганный крик. Царь какое‑то время смотрел на змею, затем бросил ее к ногам Меружана, а тот одним точным движением меча разрубил гада пополам, но обе половинки продолжали извиваться, и еще два удара меча прикончили змею окончательно.

Меружан с извиняющей улыбкой посмотрел на Тиграна, который, изменившись в лице, указывал в центр зала:

– Смотри!

Меружан резко развернулся: из сундука поднимался человек во всем черном с мечом в одной руке и кинжалом в другой. Вылез и со злобным лицом, не оставляющим никаких сомнений в намерениях, пошел прямо на царя. От неожиданности глаза Меружана широко раскрылись, зрачки увеличились, но реакция была быстрой – с обнаженным мечом он бросился наперерез наемнику, вступив в схватку решительно и без промедления. Человек в черном немного отступил, готовясь к атаке, но Меружан сделал выпад, чтобы вонзить меч ему грудь. Убийца искусно отвел кинжалом его меч влево и попытался сам нанести удар. Меружан отскочил, продолжая угрожать, оставаясь в безопасности.

Царь быстро сориентировался: выхватил у одного из телохранителей короткий меч и приготовился отражать нападение. Подходы к царю уже закрыли четверо стражей, еще десяток воинов, обнажив мечи, окружили Меружана и наемного убийцу, которые бились в центре зала; приближенные и царедворцы вскочили с мест и в страхе разбежались по углам.

Иопад поспешил было к дверям, но на его пути выросла фигура министра Васака, который, схватив египтянина за одежду, притянул к себе и пронзил кинжалом снизу‑вверх. Тело чародея начало медленно сползать на пол, а Васак, бросив его, побежал к Тиграну, окруженному стражами, и встал на его защиту. Царь, хмуря брови, глядел на происходящее исподлобья; охваченный возбуждением схватки, сам был готов вступить в бой.

Вдруг из сундука полезли змеи, в основном кобры-убийцы, одна за другой, и, растревоженные шумом, начали быстро расползаться по залу. Людей охватила паника; все с криками бросились к дверям, сбивая друг друга на ходу. Большая кобра поднялась на хвосте и укусила палец на руке воина из стражи дворца. Тот бросился на пол и мечом отрубил себе укушенный палец.

Охрана оттеснила Тиграна вглубь зала, а потом увела в другие покои. Стражники закрывали двери, одну за другой, чтобы не дать змеям расползтись по дворцу, уничтожая их мечами. Наемный убийца, сметая все на своем пути, в очередной раз атаковал Меружана, но в какой‑то момент допустил ошибку – опустил меч вниз, чтобы защитить ноги, и открылся для нападения. Армянский воин нанес ему смертельный удар в голову; противник рухнул на пол.

Глава 3

Ночь во дворце Тиграна была неспокойной. Стража с факелами обходила все помещения, проверяя нет ли змей и всего, что могло показаться подозрительным. Никто не спал, все обсуждали неудавшееся покушение на царя.

В тронном зале столкнулись два царедворца – министр Васак из рода Анруни, возглавлявший службы по наследованию, дипломатии и шифрования, и азарапет Гнуни, начальник дворца, ведавший финансами и налогами царства. Оба ненавидели друг друга, но, соблюдая баланс сил, установленный Тиграном, справедливо полагали, что для прочности царства лучше вести себя учтиво, правда, в личной беседе не стеснялись в выражениях.

– Приветствую высокомерного министра Васака, – сказал Гнуни.

– Не могу сказать, что в такой час рад встрече с министром Гнуни, – ответил Васак.

– Уж не твоих ли рук это покушение? – Гнуни с подозрением смотрел на оппонента.

– Почему ты так решил? – Васак был возмущен.

– Уж очень быстро ты пронзил кинжалом чародея.

– Люди часто обвиняют других, чтобы отвести подозрение от себя. Кстати, ведь это ты из казны оплатил артистов? – парировал Васак.

– Казной распоряжается лично царь.

– Я дипломат, – гордо сказал Васак, – и забочусь об успехах царства во внешних делах.

– Дипломатия, как известно, не только печется о мире, по мере надобности она вызывает войны. – Гнуни явно говорил двусмысленно.

– Нет, я занимаюсь другой дипломатией: хочу убедить всех жить по законам Тиграна.

– Надеюсь, ты преследуешь те же цели, что и он.

Васак в упор посмотрел на Гнуни:

– Мы все любим нашего царя, пусть боги даруют ему много лет жизни. Я готов отдать за него жизнь.

Они разошлись в разные стороны.

В покоях царя верховный жрец Спандуни успокаивал Тиграна. Они сидели напротив друг друга на жестких прямых стульях с высокими спинками.

– Этот мелкий эпизод твоей жизни не должен поколебать веру в свое предназначение. К тебе подослали наемных убийц, но бог Арамазд избрал тебя на великое дело и поэтому не дал свершиться злодейству! – говорил Спандуни, а Тигран горестно отвечал:

– Учитель Спандуни, ты, как верховный жрец, знаешь, что с каждым разом мои противники изобретают все более изощренные уловки, чтобы убить меня. Я стар, но мне надо завершить начатые реформы.

– В тебе соединилось все лучшее, что за тысячи лет своей истории накопил армянский народ, и ты, мудрейший и храбрейший, жаждешь бессмертия своего народа. Жречество поддерживает тебя. – Спандуни старался воодушевить царя, но тот, погрузившись в свои мысли, говорил:

– Создав великую державу, хотел построить мир во имя процветания народа.

– Я вижу это! – воскликнул жрец. – Вижу величие царя, воцарению которого предшествовало знамение – необычный небесный гром над Араратом.

В жестоком мире, думал царь, народы рождаются, живут и погибают, а бессмертие народа… бывает ли оно? Если да, то вот она, высшая цель любого владыки! Вопрос в том, как достичь этой цели. Ответ он еще не нашел, зато в стране, это чувствовалось, было противодействие его замыслам.

– Ты отличаешься большим умом и дальновидностью; буду молиться за тебя, – изрек жрец.

– Спасибо, учитель. Ты, духовный предводитель армян, помогай же мне творить благие дела.

Жрец ушел и тут же охрана впустила в