Олимпиец. Том III (СИ) - Осколков Артур

Тьфу ты, голоса-нет, голоса. Человека-то и правда больше нет, только душа осталась.

Что по итогу? По итогу Харон почти все свое время проводил в одиночестве. Нет, изначально он пробовал просто поговорить, но… Вы же знаете смертных. Нас, то есть. О чем может идти разговор, когда ты труп, а твою душу везут к судилищу? Вот именно. Так что через несколько сотен однотипных вопросов и истерик, Харон перестал общаться совсем.

Редкие исключение, вроде захаживающих сюда героев да неадекватов вроде меня и Орфея не в счет.

— Кстати, — поинтересовался я, задумчиво пробарабанив по дереву кормы. — Как ты его узнал?

На меня из-под капюшона уставились два зеленых фонарика. Харон явно не понял вопроса.

— Мое имя, — пояснил я. — Как ты его узнал?

— А-а-а, — протянул тот и оттолкнулся веслом от выступавшего на метр из воды камня. — Твое … Имя.

— Да.

— Мой… Сын, — с трудом выговорил паромщик. — Аскалаф. Хороший… Мальчик.

— Сын? Не понял. В смысле твой сын рассказал?

— Да. Личный… Садовник… Аида, — кивнул старик.

В его голосе послышалась отцовская гордость, которую он безуспешно пытался скрыть неловким плюхом весла по воде. Он скосил на меня зеленый взгляд, чтобы проверить, заметил ли я?

Я с трудом сдержал улыбку. Паромщик реки Смерти на самом деле скромняга и душевный малый. Кто бы мог подумать, а?

Интересно другое. Что дальше? Фурии просто недопонятые любители доминирования? А Цербер не ужасный изрыгающий пламя пес, а пушистый комочек, которому нужно погладить пузико?

— Асклаф … сказал…, — вырвал меня из мыслей о пушистых пузиках хрип Харона. — Что Владыка…говорит о тебе… постоянно.

Настроение сразу испортилось.

— Да неужели? — мрачно спросил я. — И что же?

— Что… Жалеет, — удивительно искренне ответил перевозчик. — Что… Не смог… Рядом. Не смог… Видеть… Ты… Растешь.

Тц!

— Если правда жалел — смог бы, — холодно отрезал я. — Закроем эту тему, Харон. Меня не интересуют проблемы отца. Я здесь, что исправить ошибку.

Харон покачал головой, но покрепче ухватив весло, отвернулся в сторону. Ему явно хотелось сказать что-то еще, но я был Наследником Аида, и перечить он мне не мог. В пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом текущей воды и редким плеском весла.

Я откинул голову назад, на корму лодки, подложил руки под голову и отрешенно уставился в потолок пещеры. На острие конца сталактитов, на срывающиеся вниз капельки воды…

— А что твоя семья? — со вздохом спросил я. — Кроме твоего сына у тебя есть кто? Родители там, сестры, братья?

Старик стоял ко мне спиной, но я знал, что он улыбается. Доволен, что я продолжаю тему.

Ну и пусть. Его дело.

— Моя мать… Никс. Ночь. Тьма, — не отвлекаясь от своего занятия начал рассказ Харон. — Братья… Сон и Смерть. Гипнос и Танатос.

Я наморщил лоб.

Танатос, Танатос… Где-то я это уже слышал. А-а-а-а. Точно, вспомнил. Почтальон, блин.

Тот самый гений с мраморным лицом и огромной косой за спиной. Встретил вместо отца, и сразу же послал в пешее эротическое. Еще и ухмылялся так мерзко. И шутит отвратно.

Прямо как я.

— Бывает, старина. В семье не без урода.

Харон как-то странно на меня посмотрел, но не сказал ни слова. Видать, подумал, что я сбрендил. Впрочем, неудивительно. Какой смертный полезет в Подземное Царство.

Правильный ответ — я!

Найти вход, кстати, оказалось проще простого. Ну точнее, как… Я завернул в ближайшее святилище Гермеса и путем угроз и коварного взятничества выгнал оттуда всех жрецов.

Подышать свежим воздухом, так сказать.

Что дальше? Дальше я в самом центре главного зала, прямо напротив статуи, упер руки в бока, откашлялся, после чего… во в красках расписал, что я планирую делать.

А именно воспользоваться моими миллионами, связями среди преступного мира и всей своей находчивостью, чтобы на пару дней обвалить всю экономику Греции. После чего свалить все на Гермеса, как де-факто, бога финансов.

Пусть развлекается.

Чушь, понятное дело. Даже если бы я мог, то не стал бы. Денег жалко. Да и иммигрировать я пока что не собирался. Нравится мне Греция, и все тут.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Но внимание я привлек. Двоюродный братец явился раньше, чем я закончил свою речь. Хмыкнул, пожал руку и спросил, что мне вообще от него надо.

Ну а дальше дело техники.

Да, официально быстроногий бог не имел права мне помогать — спасибо дядюшке Зевсу и его запрету, но…

Гермеса, как и многих других на Олимпе, уже в край достало, что сам Великий Зевс законы придумывает, но не соблюдает. Для него их и нет, как бы.

Клялся в супружеской верности? Клялся. Помогло? Ну… Скажем так, есть причина, почему в Империи Эллинов блондинов в несколько раз больше, чем в других странах. И дело тут совсем не краске для волос.

Клялся не вмешиваться в дела смертных? Клялся. Вмешивается? Да постоянно. Бедная Мина до сих пор дергается при виде Рика, а ведь парень уже раз двести извинился за свое участие. И еще сотни и сотни правил, которые обязаны были выполнять другие, но не он сам. Классическая диктатура.

Короче… Как емко выразился Гермес: «Кони Гелиоса! Если отцу что-то не нравится, то пусть меня уволит». После чего щелкнул своими крылатыми сандалиями и испарился, только чтобы появиться через секунду с золотой ветвью в руках.

«Из садов Персефоны» — выдохнул тогда он, на мой удивленный взгляд. «Что-то вроде пропуска, даже не думай».

После чего забрал у меня телефон, ткнул на карту и бросив напоследок «Бывай», умчался в неизвестном направлении.

Как я там сказал? Дело техники.

— А-а-а-в.

В этот раз зевок подавить не удалось. Я бросил на паромщика усталый взгляд.

— Сколько нам еще?

Харон странно на меня посмотрел.

— Пятьдесят… Минут. Мертвые…

— Да-да, не любят спешки. Помню.

Точно, я же уже спрашивал. Похоже, проблемы с памятью начались. Понятное дело, со вчерашнего утра я практически не спал.

Слишком много навалилось. Башня, Кронос, звонки друзей и близких… Но сейчас, в безопасности, я мог расслабиться. Тем более, что от легкого покачивания и равномерных всплесков весла о воду меня еще больше клонило в сон.

А, к черту. Я прислонился головой к корме лодки и закрыл глаза. Заснул я мгновенно. Мне снилась мама. Не реальная, из прошлого мира. А Милена.

Милена Лекс.

Она сидела за столом в ресторане, разговаривала по мобильнику и весело смеялась. Над чем? Не знаю. Я уловил только слова «сын»… «правила»… «Кронос», и больше ничего. Мне хотелось позвать ее, предупредить, увести, но я не мог говорить или даже двигаться. Только смотреть.

Смотреть на собирающееся над головой тучи.

Бах!

— Господин Адриан, — разбудил меня хриплый голос Харон. — Просыпайтесь.

Я вздрогнул и открыл глаза. Шея потеряла чувствительность от долго лежания на деревяшке, а поясница затекла и нещадно болела. Я потянулся, чтобы разогнать кровь, и с трудом принял сидячее положение.

— Тяжелый… день? — поинтересовался Харон.

— Что-то вроде того, — зевнул я и огляделся по сторонам. — Мы еще не приехали?

Паромщик отрицательно покачал головой.

— Нет, еще… минут двадцать.

Я нахмурился.

— Тогда почему мы остановились?

— Моя обязанность… Предупредить, — прохрипел Харон, и в его голосе послышалось беспокойство. — Дальше… не любит смертных. Легко… Испугаться.

— Что, с той стороны расисты? — не понял я. — Живых не переносят из принципа? Так я вроде тихий малый, пикеты не устраиваю, голос не повышаю…

— Кхэ-кхэ-кхэ…

Через секунду до меня дошло, что перевозчик смеется.

— Нет… Юный… Господин. Я… говорю… про стража.

Стража?

На моих губах мелькнула усмешка. Кто бы сомневался. В Подземном мире не может быть так просто, верно? Иначе было бы не интересно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я размял кулаки.

— Ну что ж. И где твой страж? Далеко до него?

Снова хриплый смех из-под капюшона в ответ. Вот только сейчас перевозчик закинул весло себе на плечо и ткнул костлявым под ноги.