Сара Бреннан - Невысказанное

Джаред отвернул Кэми от вида Николы, слегка потянув ее за талию, и она была благодарна ему за это. Неуверенным прикосновением он осторожно привлек ее к себе, ни один из них не смел совершать много движений. Кулак Кэми сомкнулся, захватив кожаную куртку Джареда. Джаред наклонился и прислонился лбом ко лбу Кэми и Кэми смогла дышать.

Она смогла только один раз отчаянно вздохнуть и этот один вздох они сделали вместе. Затем Джаред отпрянул от нее. Кэми повернулась лицом к стене, окружавшей школу, сделанной не из кирпичей и цемента, а из собранного вместе сланца, так что они никогда не рухнут. Она смотрела на камни и стояла спиной к Джареду и мертвой девушке, когда звонила в полицию.

Полиция держала Джареда в участке намного дольше, чем Кэми, которую коротко опросил добрый, жестковолосый сержант Кенн. Сержант сделал ей чашку чая и похлопал ее по руке, сказав, что ее показания были очень полезными.

Они продолжали спрашивать Джареда о его прошлом, о его отце, о его отношениях с Николой, несмотря даже на то, что они оба сказали, что он едва знал ее, что они ни разу даже словом не обмолвились. Все слышали истории о его отце. Полиция полагала, что именно он напал на Кэми. А без доказательств Кэми не смогла бы никого убедить, что Джаред невиновен.

Очевидно, сегодня учиться никто не будет. Отец Кэми забрал ее и отвез домой, а она сказала, что хочет побыть одна и выскользнула через заднюю дверь.

Она пошла в библиотеку. Дороти не работала за своим местом, так что Кэми не могла спросить ее о новых законах Линбернов. Но это и не было важно. В этот раз убили не животное. На этот раз убили человека, а мертвые люди означают заведение уголовных дел.

Кэми нашла толстые переплетенные тома под названием "Местная История" с прикрепленными к тяжелому картону старыми газетами, на манер фотографий в альбоме. Она вспомнила слова Дороти: "Бабушка и дедушка этого парня издали закон, что никто не будет обижать людей Дола". Она пролистала газеты на пятьдесят лет назад, а затем еще на несколько лет, пока не нашла крошечную запись в некрологе, где было написано: "Адам Фэйрчайлд", даты его рождения и смерти, а ниже "Его будут помнить за принесенную им жертву". Практически каждый год до этой даты в газете были одинаковые некрологи.

Жертвоприношение.

Кэми прекратила делать записи для статьи, ее список всех этих смертей. Она положила ручку и вспомнила детскую считалочку, ту самую, которую они пели на той самой детской площадке, где она нашла Николу.

"Почти все стареют и умирают".

Она вспомнила историю Джареда о ножах, которые были фамильной ценностью Линбернов, и то, как ее мама назвала Линбернов созданиями красного и золотого: красная кровь на их золотых ножах. Она вспомнила, как Никола просила о защите от Линбернов…но защите от кого или чего? В конце концов, Николу ни от чего не защитили.

Она долгое время сидела, склонив голову над некрологами. Затем встала и вернулась в полицейский участок.

Розалинда не пришла в участок, чтобы забрать своего собственного сына.

"Тебе не стоит находиться здесь", — сказал Джаред. Кэми продолжала сидеть на скамейке снаружи участка, потому что он говорил это, по крайней мере, уже тысячу раз.

"Кэми, — сказал Джаред. — Посмотри наверх". Кэми подняла глаза и вот он, здесь, стоит перед ней, выглядя усталым, и, когда он потянулась к его разуму, там было чувство пустоты.

Он не казался удивленным тому, что они подумали, что он мог сделать это. Джаред присел на землю рядом со скамейкой, близко к ее ногам, словно сторожевой пес, но не сидя рядом с ней. Кэми сидела, скрестив руки, и они оба молчали, находясь снаружи полицейского участка. Проходящие мимо люди знали, что Никола мертва. Все в городе знали, и те, кто бродил по территории школы, и те, кто закрылись в своих домах, как семья Кэми.

Только Кэми и Джаред знали, что здесь может быть замешана магия. Свет в воздухе, невозможное создание в лесу, возможность с помощью разума разговаривать с мальчиком. У них было то, что казалось невинными вещами, магией, которая не может причинить боль, что Кэми могла бы опустить, даже если бы не смогла им объяснить. Пытки животных были чем-то нездоровым и неправильным, но это было ужасающим.

— Завтра мы прогуляем школу, — сказала Кэми. — Нам нужно поехать в Лондон и найти Генри Торнтона.

ЧАСТЬ 4. СТАНОВЛЕНИЕ НАСТОЯЩИМ

Как многое — притворно или нет –

Тебя любили, но один любил

Твоей души паломнический пыл

— Йейтс «Когда ты стар»[5]

Глава 21

ИЗ ГОДА В ГОД

— Поверить не могу, что ты не поедешь на мотоцикле, — сказал Джаред.

— Извини, — ответила ему Кэми. — У меня иррациональный страх перед дорожными авариями с летальным исходом. Короче, нет ничего проще, чем добраться сюда на общественном транспорте.

А это означало прождать в течение часа дребезжащий автобус, на котором нужно выехать из Разочарованного дола, чтобы затем пересесть на другой, и, наконец, сесть на поезд в Трясине Мортона. И все бы ничего, если бы её мозг не свербило идиотское ворчание одного дурня по поводу скорости его мотоцикла.

— О, да, — сказал Джаред. — Проще простого.

Стены из красного кирпича и оранжерейный потолок станции Ватерлоо придали Кэми мужества. Наконец-то, она действовала, занималась чем-то, что могло помочь. Она улыбнулась Джареду, который стоял с напряженными плечами, сунув руки в карманы. Его ощущение дискомфорта, которое она почувствовала с того момента, как они пересели на второй автобус (которое она списала на чудачество, касающееся привязанности его к своему байку) надоело ей. Она мысленно толкнула его оборону, а Джаред толкнул в ответ, не позволяя ей прорваться. Однако, он все же улыбнулся.

— Разве нам не надо идти? — спросил он.

До квартиры Генри Торнтона в Южном Илинге проще было добраться на автобусе, чем на поезде, так что им предстояла еще одна прогулка.

— И еще один автобус, — простонал Джаред.

— Нам надо бы поработать над твоим отношением к общественному транспорту, — сказала Кэми. — Ты когда-нибудь добирался до школы на автобусе, будучи ребенком? Ну, разве не приятное, безопасное путешествие, с умеренной скоростью, нахождением в безопасности от окружающей среды, ведущее к получению образовательного опыта? Я содрогаюсь при одной мысли об этом.

Они шагали по мосту Ватерлоо. Вдалеке по обе стороны щетинились металлические здания, словно оружие в руках противника. Кэми осознала, чья эта мысль, пришедшая ей на ум, и взглянула на Джареда. Ветер, дувший с реки, трепал его светлые волосы; выражение его лица под ними было непроницаемо.