Эрик Ластбадер - Отмели Ночи

Он потянулся к его горлу, но тот блокировал его руку и увернулся. Они сцепились и повалились на землю. Грабитель схватил Ронина за горло. Ему пришлось прилагать усилия, чтобы дышать. Грабитель заехал Ронину кулаком по скуле и сдавил его горло еще сильнее. Ронина чуть не вырвало, когда его организм израсходовал остатки кислорода. Он уже задыхался. Он попытался глотнуть воздуха, но не смог и тогда переключил силы на то, чтобы освободить правую руку. Грабитель сосредоточился на его горле, и это позволило Ронину выдернуть руку. Он вслепую нашел открытое место на шее у противника и ткнул туда большим пальцем.

Грабитель даже не успел вскрикнуть, а Ронин уже поднялся, хватая ртом воздух. Они стояли на коленях в грязи. Грабитель уже приходил в себя, и времени на раздумья не оставалось. Кулак Ронина в перчатке из шкуры Маккона ударил противника в нижнюю часть грудины. Кость с хрустом сломалась и воткнулась в сердце. На Ронина хлынула кровь вперемешку с внутренностями, а вдруг побелевшее лицо у него перед глазами задергалось, как у взбесившейся марионетки. Челюсти судорожно сомкнулись, откусив при этом кусок вывалившегося языка.

Ронин встал, пнул тело ногой и огляделся по сторонам, но здесь была только Мацу, смотревшая на изуродованный труп.

Только теперь она вышла из оцепенения и шагнула к Ронину. Она подала ему меч. Он вложил его в ножны, а Мацу тем временем подобрала кошелек. Потом она подошла к убитому кубару, оторвала кусок от его промокшей рубахи, вернулась к Ронину и стерла розовую пену с его лица, груди и рук. Она прикоснулась к необычной чешуйчатой перчатке, жесткой и матовой, но сейчас блестящей от крови.

— Что это? — шепотом спросила она, поглаживая поверхность перчатки.

— Подарок, — ответил Ронин, разглядывая тонкую красную линию у нее на горле, где кончик кинжала рассек нежную кожу. Царапина имела вид разрыва. Он лизнул палец и провел по ее шее. Глаза у нее закрылись, по телу прошла дрожь. — От одного маленького и хромого человечка, которого сопровождало одно необыкновенное существо. Это сделано из лапы той твари, которая убила Са.

Казалось, она его не слышит.

— Я в жизни бы не поверила, что кто-то способен на то, что ты только что сделал. Это перчатка тебе помогла? — Пальцы у Мацу потемнели от клейкой жидкости.

Ронин вытер ей руку, а заодно и перчатку грязным куском рубахи и отшвырнул его прочь. Он пожал плечами.

— Наверное. В какой-то степени. — Он протянул ей руку. — Нам надо идти. Меня ждет Совет.

Она как-то странно на него посмотрела и молча кивнула. Они пошли по лабиринту улиц и в конце концов выбрались на Нанкин, откуда потом свернули в узкий петляющий переулок, названия которого Ронин не разглядел.

— В прошлый раз я шел другой дорогой.

— Не сомневаюсь. Но было бы неблагоразумно, соваться на улицу Королевского Ножа, верно?

Он рассмеялся.

— Да, Мацу, это и впрямь было бы глупо. Но как быть с зелеными у ворот?

Она улыбнулась:

— В город за стенами можно войти и другим путем.

Подъем оказался крутым. Домов вдоль дороги не было, лишь исполинские пихты, деревья с пышной зеленой листвой да дикий цветущий кустарник.

Вскоре солнечное тепло сменилось прохладным полумраком тени от крепостной стены. Впереди показались ворота. Мацу негромко переговорила с зелеными, охранявшими этот вход. Металлическая дверь распахнулась, и они вошли. Не обратив на Ронина никакого внимания, зеленые возобновили прерванную игру в кости.

Когда они шли по идеально прямой аллее под тенью ухоженных деревьев, Ронин спросил:

— Мацу, а что такое Ша-рида?

Она нервно рассмеялась. В тишине ее смех прозвучал звоном разбитого хрусталя. Пока она медлила с ответом, Ронин слушал шепот листвы.

— Ша-рида — это страшная сказка, которой пугают чужеземцев.

Но было что-то такое в ее лице, что заставило Ронина усомниться.

— Тогда расскажи, — попросил он беззаботно. — Меня нелегко испугать.

Ее взгляд скользнул по его лицу. Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась не очень убедительная.

— Это рынок, необычный рынок, который, как говорят, перемещается по самым темным закоулкам Шаангсея и открывается только ночью, после захода луны.

— Рынок плоти, — сказал Ронин. — Торговля рабами.

Мацу покачала головой.

— Нет. Этих-то в городе много. Они открыты и днем.

— Тогда что это?

— На Ша-рида тоже торгуют людьми, но только самыми красивыми женщинами и мужчинами, молодыми и здоровыми.

— Для чего?

Мацу ответила не сразу. Среди деревьев стрекотали цикады, в ветвях пели птицы. Перед ними расстилалась дорога, белая и пустая, словно надоевшая игрушка, брошенная каким-то беспечным великаном ради другой, поновее и позатейливей.

— Говорят, что для страшной смерти. — Голос Мацу напоминал первое дуновение осенних ветров. — Покупателям нужно одно: наблюдать смерть, сам процесс умирания. И чем больше они себя тешат, тем пресыщеннее становятся и изобретают все более чудовищные формы смерти.

Она посмотрела на Ронина.

— Хотя вряд ли такое возможно. Даже здесь, в Шаангсее.

— Это всего лишь легенда.

— Да, — сказала она. — Легенда.

Звук их шагов нарушил тишину зала, а неподвижный воздух как будто взвихрился при их появлении. Светлоглазая высокогрудая женщина была на своем посту за массивным мраморным столом. Возле тяжелых деревянных дверей с железными кольцами посередине стояли на страже двое зеленых, вооруженные топорами и кривыми кинжалами.

— Слушаю вас, — сказала женщина, поднимая голову. Если она и узнала Ронина, то не подала виду. Он хотел что-то сказать, но Мацу остановила его, крепко сжав ему руку.

Она заговорила с женщиной, которая слушала, тихо приговаривая «Ага» и не сводя с Ронина глаз.

— Ага. — Ее лакированные ногти, царапавшие столешницу, напоминали каких-то причудливых насекомых. — Нет, боюсь, что...

Мацу нетерпеливым жестом прервала ее заготовленную заранее речь, и теперь они смотрели друг на дружку, как бы меряясь силами. Женщина облизнула губы блестящим языком.

— Хорошо, я...

Тут снова заговорила Мацу, и лицо женщины неуловимо изменилось. Оно словно распалось на части. Ронин даже слегка удивился при виде такого дива.

— Да. Да, конечно.

Она подала знак зеленым; они повернулись и, потянув за железные кольца, открыли двери.

Наконец-то, подумал Ронин. Аудиенция в Муниципальном Совете Шаангсея. Палата Совета. Он начал откручивать рукоять меча. Разгадка давней тайны. Конец неопределенности. Открыт путь к победе над Дольменом и его темными полчищами. Двери за ними закрылись. Рука Ронина, уже готовая извлечь свиток дор-Сефрита из тайника, остановилась на полпути.