Леонид Бутяков - Владигор

— Да, да, понимаю! — почти впадая в транс, закричал колдун.

Из дыма выплыло на него лицо юноши — русоволосого, голубоглазого, в тонкокованой кольчуге, соединяющей островерхий шлем с наплечными латами. И почти сразу пропало, уступив место другому лицу — лицу старика, одно имя которого заставляло Ареса терять самообладание.

— Что это. Господин?! Убери его, убери! Старик, казалось, всматривался во что-то невидимое, пытаясь разглядеть таящуюся вдали опасность. Вот наконец облик его покрылся легкой рябью и растворился в дыму. Затем и сам дым растекся по потолку, улетучился через дымоход над очагом. Арес постепенно приходил в себя.

Что означали последние видения? Кем они были посланы — его Господином или неожиданно вмешавшимся чародеем из Белого Замка? Распластавшись на полу (он и не заметил, как это случилось). Черный колдун старался отдышаться, унять бешено колотящееся сердце. Все труднее даются ему контакты с Господином, словно тот находится где-то очень далеко или чрезвычайно занят более важными делами… Но разве есть сейчас нечто более тревожное и опасное, чем вырвавшийся из сетей сын Светозора?

Господин, год назад направляя Ареса в Синегорье, утверждал: только Владий стоит на его пути, только его пока не раскрывшаяся сила способна переломить предрешенный исход сражения за Поднебесный мир. Господин не объяснил, в чем заключается тайна этого вполне обычного, земного, а в то время совсем юного отпрыска княжеского рода. Аресу и не требовались объяснения, он повиновался без лишних слов. Почему же теперь Господин мешкает, не оказывает слуге своему должной поддержки?

Беспокойные и пугающие мысли зарождались в черной душе колдуна. Он, кажется, начинал не доверять своему властелину, он почти уже сомневался в его всемогуществе… Лежа на жестких досках давно не мытого пола, Арес вновь и вновь прокручивал в своем сознании картины последних видений, искал ответы на досаждающие ему вопросы. И не находил их.

2. Ученик чародея

Филимон атаковал решительно, не делая скидок на неопытность ученика. Меч его мелькал со скоростью молнии, угрожая сопернику и справа и слева, вынуждая княжича пятиться к скале. Почувствовав, что дальше отступать некуда, Владий собрал все силы и, отбив очередной выпад, нырнул под руку Филимона, одновременно ударив его щитом по ребрам. В результате этой уловки ученик оказался за спиной своего учителя, но тот мгновенно обернулся и отразил торопливый удар. Лучи заходящего солнца, которое прежде было у Филимона за спиной, теперь били ему прямо в глаза. Он прищурился, стараясь разглядеть соперника, и стал хаотично отмахиваться мечом. Роли переменились. Теперь уже Филимон оказался прижатым к скале. Ослепленный ярким светом, он видел лишь смутную тень и не знал, с какой стороны ждать удара. Исход поединка был предрешен.

И тогда Филимон высоко подпрыгнул, уже в воздухе прижал колени к подбородку и широко раскинул руки.

— Чжак-шу! — пронесся над камнями его магический клич.

В то же мгновение он превратился в большого серого филина и в два взмаха сильных крыльев поднялся к вершине скалы, цепко удерживая когтями свой меч. Отвернувшись от слепящего солнца, Филимон смог наконец увидеть соперника. Скользнув вниз, он вдруг застыл в воздухе и бросил меч прямо в грудь человека.

Лишь удивительно быстрая реакция позволила княжичу избежать мощного удара. Меч врезался в щит и расколол его.

— Ну нет, Филька, так не годится! — отбрасывая свое оружие в сторону, заявил Владий.— Ты опять применяешь эти чародейские штучки. У меня ведь крыльев нет, чтобы за тобой по небу гоняться!

Тяжело дыша, он сел на камень, снял шлем и утер пот со лба, Филин, сложив крылья, ударился о землю. Неяркая вспышка — и птица вновь обернулась в юношу. Улыбаясь, Филимон подошел к Владию.

— Сам виноват, княжич. Ты схитрил — я ответил тем же.

— В чем это я схитрил? — притворно удивился Владий.

— А когда меня против солнечного света выставил.

Прекрасно знаешь, что я не могу смотреть даже на вечернее солнце.

— Так любому противнику не понравится, когда солнце в глаза бьет,— возразил Владий и, довольный своей проделкой, рассмеялся.— А неплохо я у скалы вывернулся, да? Ты уже, наверно, победу праздновал, когда прижал меня?

— Неплохо,— согласился Филимон.— Но перед сном синяки у себя на боках посчитай. Будь наши мечи настоящими, а не деревянными, лежать бы тебе сейчас на этих камнях бездыханным. Ловкость и реакция у тебя замечательные, а вот удар пока слабо держишь, нет еще настоящей твердости в руке. Да ты не расстраивайся,— добавил он, увидев, как огорчился Владий. — Я с тобой всего месяц занимаюсь, а ты уже почти на равных со мной бьешься. К весне, пожалуй, я не рискну с тобой связываться: еще пристукнешь ненароком!

Оба рассмеялись. Пора было возвращаться в Замок, где их ждал плотный ужин, после которого Филимон отправлялся по своим «птичьим» делам в ночные леса,а для Владия наступало время ежевечерней беседы с Учителем.

Он всегда ждал этих бесед с нетерпением. Поединки с юношей-филином, прогулки по окрестным горам, долгие часы за чтением «Синегорских Летописаний» и других фолиантов из огромной библиотеки Замка, подробное изучение истории и обычаев народов Поднебесного мира — да, все это было очень увлекательно, очень нравилось ему. Но превыше всего он ценил беседы с Учителем.

От него Владий впервые узнал о нашествии Злыдня, Злой Силы, Триглава (имена были разные, а суть — одна), о борьбе, которую начали чародеи, о тайне Заморочного леса…

Выяснилось, что чародейский синклит, замкнув лес, никак не ожидал, что как раз в этот час туда вошел княжич. Нелепое совпадение! Пять лет они удерживали рассадник нечисти в прочном кольце своих заклинаний, никто не мог выйти оттуда — ни живой, ни мертвый. Даже Время оказалось замкнуто само на себя, оно спрессовалось в пять дней. Владий вряд ли бы выдержал это давление Времени, но спас корень жар-цвета, который помог ему приспособиться и выжить. Под конец путешествия через Заморочный лес действие корня ослабло, поэтому-то он стал таким горьким. Однако самый трудный участок пути был пройден.

Не только корень жар-цвета, но и два других подарка ворожеи Дироньи (да сохранится имя ее в памяти людской!) защищали княжича: медвежий опашень и заговоренный охотничий нож. Мудрая ворожея знала, что дать ему в дорогу. К несчастью, сама она погибла через день после того, как направила Владия в лес: была сожжена отрядом борейских наемников в избушке у Лебяжьего порога за то, что отомстила своим обидчикам, двое из которых навсегда превратились в каменных истуканов, а третий — в шелудивого пса, кормящегося объедками на задворках Ладора.