Арин - Заря

— Не знаю, — растерянно отвечает тот, похоже, даже не расслышав мои слова.

Не слушая его дальнейших слов, я резво выскочила из комнаты. Пронеслась по коридору и лестнице, стараясь бежать как можно тише. Отдышаться смогла только у своих покоев. Тут же пришла мысль, что шок от произошедшего у меня прошел, я снова думаю логически и воспринимаю мир с привычным флегматизмом. Так я и знала. Эгоистка ты, Юриль. Ничему тебя дядя так и не научил. Но к демонам все. Забежала в комнату, раскидала веще в шкафу, выудив таки небольшой мешочек с травой, и со всей возможной скоростью помчалась обратно.

В комнате оказался еще один член команды — Тилор. Похоже с криками я переусердствовала. Он сидел на стуле сгорбившись, уперев сумрачный взгляд в пол.

— Привет, — поздоровалась я, положила мешочек на стол, и повернулась к шкафчикам одного из шкафов — у учеников в комнате всегда был полный набор, как ламп (от обычных свечей до целительских), так и других нужный в жизни вещей. В данном случае меня интересовала небольшая жаровня — используемая, как для обогрева, если человек мерзнет, так и для того, чтобы заварить какой-нибудь лечебный отвар, не бегая в лазарет.

— Привет, — после долгого молчания ответил Тилор, после чего сделал то, что от него не ожидала. Он из-за пазухи достал флягу и спросил:

— Помянем?

У меня вытянулось лицо, глаза полезли из орбит:

— Ты где достал?

— Мы с собой привезли. Я и Надьян. На всякий случай. Вдруг понадобиться, — юноша пошел к тому же шкафчику и вынул оттуда три стакана (да, в набор нужных вещей входил и чайный сервиз на пять человек, а так же кувшин для воды, жидкие мыла и расчески и все то, что могло понадобиться юноше или девушке), — ты не бойся. Это не самогон, а самый натуральный коньяк. Дорогой, между прочим.

— Я не боюсь, — решила не терять времени, разожгла жаровню и стала готовить отвар, — потому, что я не пью.

— Я тоже, — глухо отозвался Зайран, лежащий на кровати лицом к стене.

— А вот ты как раз будешь, — приказным тоном в лучших традициях женского пола сказала я, — только немного и с зельем. Тебе расслабиться нужно.

— Немного это сколько? — просил Тилор, откупоривая флягу.

— Столько, чтобы похмелья не было, нам завтра на уроки, — нравоучительно ответила, следя за закипающим зельем. К слову, отвар сон-травы как раз и принято было добавлять в какие-либо пьянящие напитки — человек быстро засыпал без всяких кошмаров, которые обычно сопровождали все потрясения.

На заднем плане хихикнул Тилор. Смех был каким-то грустным, тяжелым, но я посчитала нужным возмутиться:

— Над чем смеешься?

— Да так, — засмущался юноша. После этого я добавила приготовленный отвар в стакан Зайрану, взяла свой (туда предупредительный Зарес налил воды) и тихо сказала:

— Ну что?.. Помянем?.. Пусть их души обретут то, чего желали, — и, не чокаясь, залпом выпили. Так было принято у военных, так было принято у магов.

А дальше… Дальше Зайран уснул, а я до самого рассвета слушала Последнюю Песню, которую тихим мелодичным голосом исполнял Тилор.

Утро наступило как-то незаметно, я убежала в свою комнату переодеваться. В душе была тихая грусть. Все что могло отболеть ушло вместе с песней. Тилор и в самом деле прекрасно пел. Так, как всегда мечтала я, но не смогу никогда. Дар Божий, или есть или нет. Зан так и не проснулся, а мы не стали его будить — еще очень рано было, но на всякий случай я стребовала обещание с Зареса разбудить его, если сам не проснется. Забота о Зайране не позволяла углубиться в пространные размышления о моем предательстве — не сейчас, когда я нужна была другу. Наскоро переодевшись, я пошла на раннюю (о-о-очень раннюю) прогулку, до моей обычной побудки можно было еще часа три поспать, но ложиться мне не хотелось. Плюс — если я лягу, то просплю все, что можно и что нельзя — доказано многими моими ночными прогулками (а еще моим дядей, который меня лет с десяти брал с собой помогать в лавке).

Погода, как будто в такт вчерашнему происшествию, была траурно-мрачной. Разве что дождь не лил. Но и это, скорее всего, вскоре измениться — тучи чернели непролитой водой. Осень. Так переменчива. Я вдруг с полным равнодушием вспомнила, что совершенно забыла о своей догадке. Мои друзья погибли, а я спокойно собираюсь на урок, даже не думая о том, что в моих руках знания, которые могут помочь не спасти (да и некого уже, наверное, спасать), но отомстить за них. Хотя нет, не отомстить. Месть — это низко, человек опускается ниже животного — ведь те убивают просто, чтобы выжить. Нет. Наказать за преступление. Без всякого удовольствия, уничтожить этот нарыв, а потом испытать лишь облегчение и чувство выполненного долга. Вопрос только, как рассказать мастеру Лейрону о его прошлом. Мастер ведь и слушать не станет, сплавит Стражам — он же теперь самый преданный слуга короля, детишек учит у того под носом и даже не думает о бунте.

Я остановилась у огромно створчатого окна и бессмысленно смотрела в даль. Куда взгляд не кинь, всюду клин. И что с этим делать? За спиной раздались мягкие, как у кошки шаги. Мастер Элгерт. Он не ходил бесшумно, как мастер Лейрон, но зато ни его голос, ни его ходьба не заставляли вздрагивать, как от грома — они были настолько естественные, как биение собственного сердца.

— Доброе утро, лайн Веран, — теплая улыбка украсила лицо, будто высеченное из камня — настолько резкими были его черты. Ему, наверное, очень много лет. Мастер выглядел на двадцать семь, но никто не даст ему столько — сто, двести не меньше.

— Вам того же, мастер Элгерт, — грустно улыбаюсь в ответ.

— Хорошая сегодня погода, — он встал рядом со мной. Хорошая? Это называется хорошая?! Хотя… Наверно, наставник из тех людей, которые видят хорошее во всем.

— Грустная, — я корректирую его характеристику.

— Все зависит от настроения, — мастер внимательно смотрит на падающий лист эльфийского клена.

— У вас видимо хорошее, — мрачнею я. Ведь ему наверняка сказали, что на двух учеников стало меньше.

— У меня? — удивленно вскидывает брови наставник, — может быть. Я слишком много прожил и за это время научился радоваться даже мелочам, иначе можно просто закончить жизнь самоубийством.

Я молча смотрела в окно. Многие годы, самоубийство… какая разница, ведь ЕГО учеников убили, не абстрактных, а его. Какой он после этого учитель?

— Юриль, — первый раз в жизни обратился ко мне по имени наставник, — ты думаешь сейчас, что я не знаю о лайнори[32] Летеш и Интореми или мне все равно. Ты не права. Каждого моего ученика исчезнувшего из-за магии, я помню. Они-то, как раз и были самыми яркими личностями среди остальных юношей и девушек. И за каждого мне было больно. Просто я смирился. Смирился с таким порядком вещей. Хотя, наверно, я единственный, кто по-настоящему не имеет на это права.