Ольга Аматова - Осенний листопад

Я уже другим взглядом посмотрела решетку.

— Чем я могу помочь?

Он взглянул на меня растерянно, было видно, как начинает подрагивать напряженная рука.

— Не знаю.

Как это? Неужели я должна умереть здесь из-за каких-то листьев?!

Увы, я попробовала применить телекинез, но добилась только небольшого усиления сияние, исходящего от двери. Так какой же силой обладает Кот, если рилит так среагировал?!

"Ника! — прокричала я. — Нам нужна помощь!"

Она замерла перед камином. Глазами хищницы она видела все происходящее, только в отличие от нее знала, что будет, когда сила демона полностью перетечет в рилит.

— Что замерла? Девичья стыдливость проснулась? О, о чем это я, ты же шлюха.

Ногти впились в плечи: она собиралась снять бретельки платья. Ника буквально заставила себя медленно разжать пальцы — ранки тут же затянулись — и спокойно повернуться к нему

— Мне нужно уйти.

— Неужели?

Он смеялся. Нет, он откровенно ржал, зная, как сильно давит на нее невидимый ошейник. Прекрасно сознавая, что она полностью зависит от него.

— Мне действительно нужно. Всего несколько секунд, — она сглотнула, подавившись воздухом, и вымолвила: — Пожалуйста.

— А это интересно.

Он встал и подошел к ней, Нике пришлось поднять голову вверх, но он склонился к ее уху.

— За это, — шептал он, пока одна его рука властно примяла платье к сосредоточию ее женственности, а другая сильно сжала грудь, — тебе придется встать на колени.

Нет!

Она бы отшатнулась, но он крепко держал ее, а в следующую секунду она уже взяла себя в руки.

Стоит ли счастье какой-то хищницы этого?

"Глупый вопрос", — подумала она с тоской.

— Хорошо.

По его губам скользнула змеиная улыбка.

— Ну иди.

Посредница молчала, а Кот со стоном опустился на колени, теперь его рука дергалась. Я села рядом, обняв его за талию, вливая и свою силу, однако все, казалось, шло на пропитанье рилиту.

— Так они и победили нас, — выдохнул Кот. — В той войне. Использовали рилит. Высосали всю силу.

Я не знала, что сказать. Никогда не думала, что попаду в такую ситуацию.

— Она идет.

— Кто? — с безумной надеждой спросила я.

— Многоликая, — отозвалась Джул, окинув меня взглядом пустых глаз. — Она идет.

В этот момент появилась Ника. Листья не тронули ее, но облепили со всех сторон, поэтому я видела, как она скрючилась и упала на пол, прижимая руку к горлу. Это конец, мелькнуло в голове.

И тут она приподнялась и посмотрела на дверь. Только посмотрела, а та раскалилась, и нас ослепила безумно белая вспышка, в которой явно слышался высокий стон. Когда я проморгалась и сумела что-то увидеть, Ники уже не было, а решетка была сорвана с петель и откинута.

— Перенасыщение, — пробормотал Кот. — Интересно…

— Ну наконец-то, — деловито отряхнулась Нес. — Теперь, если не возражаете, мы пойдем. Ксю, — хищнице достался строгий взгляд. — Проследи за Диной.

— Так точно, — вытянулась полночная.

Я повисла на демоне, спрятав лицо на его груди. Жив!

— Все хорошо, — он обнял меня. — Пойдем. Забросим твоих подруг к Клариссе и отправимся домой. В конце концов, надо еще свадьбу подготовить.

Домой, подумала я, и сердце застучало чаще и будто радостней. Домой.

Вместе с ним.

Глава 15

— Дедушка, дедушка! — в библиотеку влетела Лилим. — Кон передал, что скоро вернется! Вместе с Иленой!

Алекс довольно усмехнулся.

— Спасибо, внучка. Беги, скажи Эирону.

— Ич1!

Оставшись в одиночестве — Котофей ушел за чаем — демон еще раз взглянул на страницу тома почтенного возраста перед ним и закрыл его.

— Как нехорошо это, баловаться с судьбой.

Сначала Алекс увидел аккуратные маленькие ступни 36-ого размера в модельных туфельках красного цвета с узором — черным пауком на серебряных нитях, затем золотистые ноги без малейшего изъяна, широкие бедра, плотно обтянутые короткими шортами, оголенный живот с пирсингом — опять же паучком, цепляющимся одной лапкой — в пупке, высокую грудь, прикрытую топом без бретелек, выгоревшие на солнце волосы, вьющиеся к низу, и, наконец, взгляд переместился на лицо. И тут демон вздрогнул.

Лицо ее казалось идеальным: выгнутые брови, широкие глаза насыщенного голубого цвета, курносый носик и полные, манящие губы цвета вишни. Точнее, оно было бы идеальным, если бы не шрам в форме паука. Лапки уходили соответственно к вискам, по щекам и по скулам, само тельце приходилось на нос, а паутина вокруг задевала лоб, брови и глаза, даже губы и подбородок. Причем шрам был будто не зарубцевавшимся, а воспаленным, красным. Воистину, ужасное зрелище.

— Кто вы?

— Мое имя Мимоза. Я пришла забрать у вас книгу судеб.

— Забрать? — переспросил Лекс. — Милая леди, а с чего вы взяли, что я готов вам ее отдать?

— Власть над судьбами развращает, не так ли?

Новое лицо появилось непосредственно на диване рядом с демоном. Молодая девушка лет шестнадцати-семнадцати, высокая, худощавая, довольно-таки мускулистая для своего пола. Одета в летний сарафан с пышным низом, белого цвета с разбросанными по ткани большими красными маками. На голове — солнечные очки, на ногах — белые босоножки, щиколотку правой ноги и запястья обвивают многослойные браслеты. Волосы жгуче-черные, глаза голубые, хоть и менее яркого оттенка, чем у первой.

— Ну а кто вы?

— В отличие от своей сестренки я не стану отвечать. Просто отдай нам книгу, и мы уйдем.

— Кому именно отдать? — посмеиваясь, спросил Лекс у забавной малышки.

Девушка вздохнула.

— Вот опять, Ми, меня не воспринимают всерьез, — пожаловалась она.

— Возможно тебе стоит сменить облик, — пожала плечами Мимоза.

— Ну нет, мне и так хорошо, — девушка тряхнула коротко стрижеными волосами. — Давай покончим с этим, я собиралась еще позагорать сегодня.

— Тебе не обязательно было приходить.

— Однако я здесь, — девушка оскалилась, что смотрелось весьма странно на юном лице.

— Ладно. Лекс, будьте добры, верните книгу добровольно.

Демон, который к интересом прислушивался к разговору, спросил:

— Вы богиня чего?

— Как вы..?

— Это довольно просто, сестричка, — перебила младшая. — Он уже опробовал на тебе несколько мощных приемов, а ты даже не почесалась.

— Вот как? — удивилась Мимоза. — А я и не заметила… Я…

— Не обязана ему отвечать, — снова перебила девушка. — Ми, тебя же нельзя выпускать в люди. Давай я здесь сама разберусь и принесу тебе книгу?

— Тебе не стоит дотрагиваться до нее.