Лили Сэйнткроу (Сент-Кроу) - Ревность (ЛП)

— Что ты имеешь в виду, говоря, что он возвращался? — я помнила, как горела Школа, и я помнила, что Кристоф вытащил меня оттуда. Но Грейвс...

— Именно он заставил нас вернуться и забрать тебя и Кристофа. За ним мы бы пошли в ад, — дверь ванной закрылась, и Спиннинг сказал что-то, что я не могла услышать сквозь плеск воды.

Каждый дюйм тела болел. Сердце болело больше всего. Я начинала думать, что это было нормально чувствовать так, будто оно все время выскакивает из груди. Туалет спустился через какое-то время, но, по крайней мере, оборотни были тактичны. О чем бы они ни спорили, они делали это тихо. Дибс казался обеспокоенным, Спиннинг — решительным.

Я оттолкнулась от кровати, заставила ноги выпрямиться. Одела толстовку, застегнула ее. Стояла, покачиваясь, несколько мгновений. Спальный мешок был аккуратно свернут и лежал возле ночного столика, а его подушка была брошена на кровать. Футболки Грейвса, включая ту «У этого велоцираптора есть световой меч!», — в которой он выглядел довольным — все еще весели в шкафу, половина ящиков в огромном, старом комоде также содержала несколько футболок. Я уже привыкла к звуку его дыхания в моей комнате. С тех пор, как ко мне пришел папа-зомби, Грейвс был единственным человеком, на которого я могла положиться.

Чего в действительности я боялась?

Полагаю, того же, что и всегда. Что меня оставят где-то позади — как в коридоре больницы после того, как умерла бабушка, повторяя снова и снова, что папа придет, что он знает, что делать, что он уже в пути, а я, как черт, надеялась, что это правда.

Папа вернулся и заботился обо всем, но я всегда боялась, что однажды его не станет. И в один день... он не совсем вернулся домой. Он притащился на кухню как зомби и пытался убить собственную дочь, и это сложно назвать грандиозным возвращением.

И Грейвс... он думал, что я была похож на его маму? Он решил, что со мной было слишком много проблем? Или что? Спиннинг сказал, что он вернется, как только избавится от ярости. Оборотни всегда так делают — они избавляются от нее.

Либо это, либо выследить кого-то и съесть его. Все должны быть рады, потому что они выбирают первый вариант. Кроме того, большинство нормальных людей никогда даже не слышали о такой фигне.

Тяжесть в горле, покалывание в глазах — это одиночество.

Туалет снова смылся. Вся энергия ушла из моих ног, и я осела. Я опять сидела и ждала, когда кто-то вернется. Но я слушала, как в ванной комнате спорили оборотни, а не звуки скрипа пустого дома, пока ветер с жадностью стонал снаружи.

Это, конечно, не лучше, но я приму то, что есть.

* * *

Дибс дал мне ибупрофен и сказал приложить лед к запястью. Он выглядел несчастным, но кинул Спиннингу многозначительный взгляд и вынес медицинскую сумку, тряся своей светлой головой. Спиннинг закрыл дверь, развернулся и впился в меня глазами.

Я стояла в середине большой, голубой комнаты и чувствовала себя так, будто потерпела кораблекрушение. Посмотрела назад на него. Глубокие, темные глаза, длинная, темная челка над ними превратилась в агрессивную, его рукава были подняты, выставляя наружу скудные мускулистые предплечья. Тишина растянулась между нами, как большая, старая резинка.

Я нервно облизала губы.

— Стань в очередь. Я имею в виду, если ты хочешь побить меня, стань в очередь. И это испортило бы всю работу Дибса.

Это была довольно жалкая шутка. Она была намного забавнее в моей голове.

— Пожалуйста, — он закатил глаза. — Грейвс убьет меня. Мне просто интересно, обеспокоена ли ты.

Обеспокоена? Я абсолютный параноик в этом смысле.

— Насчет Анны? Или насчет...

— Насчет того, кто снял решетку с окна. Кто навещал тебя? Или тебя не навещали, потому что кто-то еще спит в твоей комнате? — одна темная бровь исчезла за челкой. — Я спросил бы тебя по какую сторону забора ты играешь, но чем больше я нахожусь возле тебя, тем больше думаю, что ты вообще ни во что не играешь.

Я вздохнула так, что Дилан гордился бы мной.

— Я не...

Он поднял вверх обе руки.

— Я получил ответ. Хочешь дам тебе совет или снесешь мне голову только за то, что я сделал тебе это предложение?

Выбор, выбор.

— Вот это да.

— Потому что ты светоча, а я непритязательный оборотень из исправительной школы. Ты даже не можешь разговаривать с нами, тем более вести себя так, будто Дибс и я твои лучшие друзья.

— Но ты мой лучший друг. Я больше никому не могу доверять! — я практически сделала шаг вперед, кидая в него слова, как вышибала.

— Как я сказал. Но все же... я не верю этому. Как-то подозрительно это. Красная вымещает всю свою агрессию на тебя, и кто-то пробирался в твое окно, не упоминаю тот факт, что тебя не должны были сослать в глушь — в школу, и тебя упорно ищут больше вампиров, чем я видел за всю свою жизнь. И даже давай не будем говорить о Рейнарде, хорошо? — он сделал паузу, дождался моего кивка и продолжил: — Я лишь говорю, что это не такая хорошая идея спать здесь, если кто-то, кому ты доверяешь, не с тобой. Поэтому. Либо мы прячем тебя в место, о котором никто не знает, либо... — его лицо взбудоражилось, как будто он хорошенько присосался к лимону. Как будто я должна знать, куда он клонит.

Моему бедному, сломанному мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он предлагал.

— Или ты остаешься здесь. Гм, полагаю, нет, Спиннинг. Я доверяю тебе и все такое, но я не думаю, что это хорошая идея.

Он выглядел почти зеленым от облегчения.

— Ладно, круто. Потому что Грейвс пришел бы в ярость. Он, вероятно, вернется в любое время. Он знает, что мы не оставим тебя одну. Поэтому...

В моей голове загорелась лампочка.

— У меня есть идея, — сказала я и поведала ее Спиннингу.

Как я и ожидала, он даже не думал об этом.

— В конечном счете тебя подвяжут за кишки, Дрю.

Я потрясла головой.

— Он не причинил мне боль. Пока что не причинил. У тебя есть место получше? Никто бы не ожидал этого.

— Плохая идея, — Спиннинг так сильно тряс головой, что даже плечи двигались. — Господи Боже. Ты чокнутая. Сумасшедшая.

— Все, что тебе надо делать, — это вести себя так, будто я здесь, — я казалась совершенно разумной, даже для себя самой. — И ради Бога, я в любом случае не нахожусь там каждую ночь.

— Но... — он остановился. — Ты знаешь, это не такая уж плохая идея. Абсолютно сумасшедшая, но не такая плохая.

— Точно, — я осторожно засунула руки в карманы толстовки. Повязка на моем запястье помогала. Как только вы окажетесь в бинтах, борьба действительно закончится. Вы можете позволить себе немного расслабиться.