Екатерина Бальсина - Чупакабра

В конце концов сошлись на компромиссе: едем в город, но черноклокий там наедается от пуза. Я невольно облизнулся, надеясь, что и мне перепадет лакомый кусочек. С королевским пиром обломали, пусть хоть мясной косточкой порадуют.

Очутившись наконец в городе и отправив Пинмарина с Бесом в ближайший трактир, Тиллирет неспешно пошел в сторону виднеющихся неподалеку лавок, составляя в уме список необходимых покупок. Следовало закупиться всеми вещами, которые могут понадобиться в Грешных водах, и в должном количестве, потому что других возможностей разжиться снадобьями, зельями, эликсирами и просто магическими предметами там уже не будет.

Изначально Грешные воды прозвали так за то, что на местные острова ссылали преступников, в надежде, что, дескать, там они сгинут на веки вечные. Священнослужители называли таких людей грешниками, откуда, собственно, и пошло название архипелага. И действительно, никто долгое время оттуда не возвращался, но буквально пару столетий назад ситуация резко изменилась. Из считающихся гиблыми мест повалили толпы беженцев, в основном мужчин, заполонив три остальных государства и вызвав своим прибытием многочисленные проблемы. Пра-прадед Рахмада, султана Ингара, решил ситуацию своими методами: отправил всех вновь прибывших на плаху. После этого волна переселенцев в Ингар резко пошла на убыль, зато в Борунде и Империи начала достигать катастрофических размеров.

Предок Илхеаса также быстро нашел выход из ситуации: послал беженцев заселять неисследованные доселе территории, в связи с чем границы Борунда заметно расширились. Однако дело это было неблагодарное, человеческие жертвы исчислялись сотнями и тысячами, да и климат не способствовал благополучному проживанию, поэтому Северное королевство скоро также оставили в покое.

Куда сложнее пришлось Империи, которой в ту пору управлял один из миролюбивейших королей за все века. Правитель отдал приказ "потесниться" и принять с радушием всех. Как результат, начались эпидемии от завезенных, неведомых ранее болезней, голод от нехватки продуктов и подобные вытекающие последствия. Маги и священники сбивались с ног; первые лечили еще живых, вторые отпевали уже умерших. За один год население Империи сократилось в пять раз — катастрофический результат, если учесть, что в то время страна была на ножах с Ингаром и Борундом.

От полного уничтожения Империю спас Мурдин, тогда еще молодой тридцатилетний мужчина. Маг обратился к соседним государствам с призывом о помощи, прозрачно пообещав в случае отказа обложить оба королевства таким проклятьем, что мало не покажется никому. Именно тогда и был заключен мирный договор между тремя государствами и высланы послы в Грешные воды, дабы включить острова архипелага в союз, а заодно разузнать причину столь повального бегства местных жителей. С собой они везли щедрый подарок — огромный изумруд редкого оттенка и изумительной огранки.

Вернувшийся посол, за несколько недель постаревший на добрую сотню лет, с трясущимися руками и побелевшей головой, поведал, что отныне на островах правят почитатели некоего культа, по правилам которого любая женщина объявлялась чуть ли не потомком богов, а мужчины влачили жалкое рабское существование. Всех несогласных друидки [11], а именно так именовали себя эти феминистически настроенные культистки, безжалостно вырезали. Мужчине удалось бежать оттуда не иначе как при помощи чуда.

С тех пор страсти на архипелаге поутихли, друидки стали относиться к мужчинам более мягко, и острова снова были плотно заселены. Название Грешные воды уже давно сменило смысл на более фривольный, потому что единственный пережиток прошлого, но именно он-то и пугал Тиллирета более всего, заключался в том, что каждый вновь прибывший на острова мужчина в обязательном порядке подвергался Испытанию страстью, смысл которого заключался в том, что нужно было переспать со всеми друидками, живущими на острове. И маг серьезно подозревал, что в этот раз может и не пройти такое сложное испытание.

Как ни странно, черноклокий не пожадничал, заказав для меня большой кусок свежего мяса. Даже кровь еще капала, когда его положили перед моим носом. От этого я взгрызся в угощение с двойным удовольствием.

Однако мне начинает нравиться путешествовать! Особенно вместе с хозяином. Да и черноклокий вроде как начал исправляться — или это я привык к его бесконечным выходкам? Все реже вспоминаются дядька и родная нора, и все чаще хочется побыстрее узнать, какие приключения ждут нас впереди. Вот только белошерстый в последнее время стал каким-то нервным. Сразу после того, как выяснил, куда нам ехать дальше. Вот и сейчас сбежал от нас под предлогом, что ему нужно что-то там купить, а у самого вид был просто нездоровый. Ладно, вернется, с живого не слезу, пока не узнаю, в чем дело.

Загрузившись по максимуму горой баночек, скляночек и сверточков, Тиллирет прикупил очередную сумку-всевмещалку, с сомнением постоял около лотка с письменными принадлежностями и еле удержался от искуса приобрести всю партию средств для повышения потенции у известного аптекаря. Помнится, в прошлое свое посещение Грешных вод маг провел бессонную неделю в компании верховной жрицы и двух ее ближайших помощниц, и вышел от них полностью изнеможенным. Это было чуть больше ста лет назад. Положительным аспектом стал тот факт, что верховная друидка освободила его от "общения" с прочими культистками. Отрицательным — что еще полмесяца Бродяга чувствовал себя выжатым, как лимон, и не мог сотворить даже самое простейшее заклинание. Тогда он был относительно молод и полон сил.

Вернувшись в таверну, Тиллирет обнаружил там объевшихся спутников, лениво развалившихся на лавке. Бес через силу дожевывал кусок мяса, а Пин пытался влить в свою бездонную утробу сотую кружку пива. Поставив сумку на стол, Тиллирет ухватил пробегавшего мимо официанта за широкий рукав и попросил принести и ему кружечку пива и чего-нибудь мясного.

— Ну что, Тилли, готов отправиться в путь? — отставляя пустую кружку в сторону, поинтересовался Пин.

— Угу, — невнятно промычал тот, набив рот нежнейшим рагу. Прожевав и сдобрив проглоченное хорошим глотком пива, маг добавил: — Вот только перекушу на дорожку, и считайте, что мы уже на месте.

— Ой, нет! — через силу протянул чупакабра, потирая передними лапами раздувшееся брюхо. — Дайте хоть часок поваляться, переварить съеденное.

— Вот там и поваляешься, — Пин потрепал зверя по холке. — На свежей травке да под щебетание птичек… Пожалуй, я даже составлю тебе компанию.

— По-моему, ты кое о чем забыл, — тонко намекнул Бродяга.