Александр Воронков - Трактирщик

  ... 'Что-то поездочка на коп какая-то не слишком удачная выдалась: нет никаких доходов - расходы одни, как кот Матроскин говаривал. Два дня, считай, сверх запланированного, на дорогу потратили: пока освобождённого до села довезли - причём, не 'ближайшего', как планировалось, чешского поселения, а несколько дальше - к надёжному человеку в лице сельского священника, пока назад возвращались... 'И вот нашли большое поле', то самое, где от некогда цветущего городка остались лишь развалины храма, у которых мы и разбили свой лагерь. А денежка моему помощнику капает потихонечку, вне зависимости, роем или нет. Эдак и совсем разориться недолго'.

  Впрочем, это я так - бухчу по малости. На самом деле, как и положено согласно приметам, прибыв 'на позиции', нельзя настраиваться на 'супер-пупер-находки': надо побухтеть, поворчать на нескладывающиеся делишки - пусть Дедушка Хабар посочувствует и подкинет от щедрот своих!

  Пока Ясь, используя в качестве ограждения от ветра и посторонних глаз каменный бортик, оставшийся от стены какого-то дома, устанавливал шалаш и разводил костёр, я полез на наблюдательный пункт.

  Естественно, в качестве НП я выбрал самую высокую точку местности, то есть церковную колокольню. В отличие от остальных строений, храм практически не пострадал, лишившись только ворот и внутреннего убранства: веротерпимость - веротерпимостью, но добыча захватчикам нужна или как?.. Да и были ли этими захватчиками монголы, следующие заветом 'Ясы'? Здесь фронтир, недалеко германские земли: а уж немцы - мародёры известные, одно слово: грабьармия - 'матка-курка-млеко-яйки'... Пустой зал гулок, на каменной брусчатке под ногами - обломки гнилого дерева. Лестница на хоры сильно подгнила, однако мне удалось, бочком-бочком вдоль стеночки, подняться на этот балкон, опоясывающий внутреннюю часть храма. Однако дальнейший подъём наверх, на колокольню, оказался невозможен: доски ступеней, ведущих к 'барабану', как оказалось, рухнули окончательно. Подозреваю, что я не первый понял выгоды такого наблюдательного пункта и кто-то из предшественников дошлялся вверх-вниз до того, что гнилые ступени попросту не выдержали его веса. И хорошо, если этот 'корректировщик', блин горелый, не хряпнулся с высоты на каменный церковный пол!

  Ладненько, изображать из себя человека-паука на стенке не стоит: попробуем оглядеться вокруг прямо отсюда... Ха, гладко было на бумаге: окна-то на хорах имеются, да вот только допрыгнуть до них - совершенно не реально. Что же теперь: спускаться и вновь лезть вверх, рискуя здоровьем с каким-нибудь 'комодом' в руках, дабы взгромоздиться сверху? Не, дурных нема. Поищем менее рискованный выход из положения. Тэк-с, как там говаривал незабвенный Филеас Фогг? 'Используй то, что под рукою, и не ищи себе другое!'. А что у нас под рукою имеется? Правильно: стена, балконный пол и деревянные перильца ограждения. А что такое перила? Это хаааррроший брус, опирающийся на вделанные в него столбики-балясины. Если его использовать, как лестницу, приставив верхний конец к нижней части окна, а второй уперев в остатки балясин, то получится треугольник, который, как известно, фигура жёсткая и к саморазрушению не склонная.

  Да, нелёгкая это работа, оказывается - перила выворачивать! Столбики оказались вырезанными из сосны и почти не погнили. Пришлось трофейным ножом расколупывать половицы и выламывать одну балясину за другой. Псевдолесенка получилась недлинной - немного короче полутора метров, однако целям моим вполне соответствовала. В течение следующего часа я - естественно, используя родимые полупочтенные выражения, - переволакивал деревяху от стены к стене по всему периметру хоров и взобравшись до уровня узких окошек, зарисовывал в записную книжку карандашиком характерные очертания бывших крупных подворий. Ведь, рассуждая справедливо, если хозяева в состоянии отгрохать усадьбу на четверть квартала, то какая-никакая сумма в драгметаллах у них должна иметься. А коли так - то вероятность, что часть этого металла - монетами ли, ювелиркой ли - при штурме города врагами была захована владельцем на родном базу стремится по синусоиде вверх. Вот хованки-то эти мы и пошукаем: пока тянут батареи 'кащея' - с помощью достижений цивилизации будущего, ну, а когда сядут напрочь - с помощью великого славянского триединства: 'мотыга, лопата, плюс такая-то матерь'...

  Кто как хочет, а без хабара я отсюда уходить не намерен, тем более, что помощник достался понятливый и трудолюбивый. Станешь трудолюбивым, за такую-то подённую плату! Кроме того, в душе я, наступив на горло собственной жабе, уже решился половину от найденного отдать парню: пусть возвращается в свои Будейовицы не тем голоштанцем, каким их покинул. Держать же его подле себя после завершения авантюры - не только бесполезно, но и опасно: кто его знает, что Ясь может сболтнуть про наше путешествие и - главное - про убитых монголов?.. Захочет своей крутью немереной перед девками или собутыльниками какими похвалиться, а я потом своей головой Соборную площадь украшай? Нема дурных!

  Когда, завершив 'эрзац-аэрофотосъёмку' и, наконец покинув храм, вернулся к биваку, там уже ожидал построенный из веток кустарника шалаш и кипящий на камнях костерка казанок пшёно-капустного варева на бульоне из остатков зайчатины. Несмотря на простоту, приготовленное по принципу 'вали кулём, а там разберём' кушанье, которое Ясь варил на каждом нашем привале, было вполне съедобно, а после того, как в него я натюряскал наломанного чёрствого хлеба стало даже вкусно - естественно, на мой непритязательный аппетит.

  После того, как со дна котелка наши деревянные ложки выгребли остатки гущи, я, наконец, объявил своему 'санчопансе', что цель нашего путешествия, наконец-то достигнута и пора приниматься собственно за работу. Нельзя сказать, что мирошник был в восторге от перспективы копания в развалинах - ходить-то всяко легче, чем рыть землю, - однако уговор есть уговор и его нужно выполнять. Тем более, что деньги, полученные за недолгое странствие в моей компании уже звенели в его кисе. Поэтому он взвалил на плечи весь имеющийся у нас шанцевый инструмент и зашагал вслед за мной в сторону места, где находилась некогда ближайшая к храму крупная усадьба. Я, с пехотной лопаткой на ремне и собранным металлоискателем в руках, двигался впереди, выслушивая ворчание по поводу того, что 'не доброе то дело - в гиблом месте землю ворошить'.

  Идти пришлось буквально минуты три. Некогда усадьба была обнесена бревенчатым тыном-палисадом, но со временем большую часть кольев кто-то растащил: то ли крестьяне из местных деревень на строительство, то ли проезжие торговцы на дрова для костров - теперь уже не скажешь. Во дворе сохранились россыпи камней и остатки фундаментов на месте четырёх разрушенных строений.