Алексей Глушановский - Путь демона

Аталетта медленно отошла от замершего на камне тела и торжественно провозгласила:

— Я выполнила твое повеление, о Пресветлый Орхис. Прими в жертву этого мага и выполни мое желание! Я хочу, чтобы ты защитил Фенриан от грозящих ему бед: враждебных действий магов и проклятия демона!

Ответом ей было молчание. В тишине зала раздавалось лишь мерное капание, — то стекала с края алтаря густая, черная кровь демона. Ни яркой вспышки света, ни могучего голоса Светоносного провозглашающего 'Да будет так', - никаких свидетельств принятия жертвы, о которых она знала из рассказов отца и церковных книг, не было.

Королева недоуменно повернулась к первожрецу и охнула. Лицо Джошуа Квирина было белее мела, а выражение глаз свидетельствовало о крайнем испуге и страдании, испытываемом этим человеком.

— Что происходит? — Аталетта уже поняла, что что-то идет не по плану, и теперь хотела понять суть произошедшего. — Почему Пресветлый не откликается? Я выполнила все, что он хотел!

— Не знаю, — после пары пощечин, нанесенных изящной ладонью королевы, первожрец очнулся от своего ступора. — Я больше не ощущаю присутствия Орхиса. Он есть, я чувствую его силу, но ни малейшего движения мыслей или желаний Светоносного я не ощущаю. Это невозможно! Так не бывает! Погибни он, и я бы тоже немедленно умер, — первожрец разделяет судьбу своего божества. Но я жив, а ни малейшего шевеления мысли Светоносного я не чувствую! Он словно замер… окаменел, оставаясь живым: ни чувств, ни мыслей… Ничего!!! Я не знаю, что случилось, — признал он напоследок, и вновь впал в непонятный ступор.

— Зато, кажется, догадываюсь я… — медленно проговорила Аталетта и со страхом посмотрела на распростертое на алтарном камне демоническое тело. Затем она подошла поближе и тихо произнесла, — надеюсь ты сможешь простить… Или хотя бы отомстить только мне, не трогая мою страну. У меня не было иного выхода. Пожалуйста, пойми меня! — после чего резко развернулась и направилась к выходу.

Покинув святилище, она жестом подозвала оказавшегося поблизости младшего жреца и приказала:

— Помогите лорду Квирину. Он кажется не в себе. Доставьте к нему лекаря. И позаботьтесь о теле жертвы. Похороните его с почестями… И поглубже! Так, чтобы он не выбрался, если вдруг сможет восстать. Ранее он был могущественным некромантом.

— Простите, — поклонился служка. — В таком случае может быть стоит сжечь тело?

Ненадолго задумавшись, Аталетта отрицательно покачала головой:

— Не стоит. У него были совершенно особые отношения с огнем. Как бы от этого не стало еще хуже.

— Милорд, — в кабинет лорда-протектора Валенсии тихо поскребся секретарь, — со мной связался придворный маг империи Трир. С вами хочет срочно говорить император.

Пожав плечами, Элиас Альфрани оторвался от бумаг и направился к шару дальноречи.

— Приветствую вас, Ваше величество, — произнес он, как только ощутил касание знакомой мысли. — Чем обязан?

Со стороны его собеседника пришел всплеск эмоций, аналогичных досадливому пожатию плечами.

— Не время для церемоний, — император Трира немедленно перешел к делу. — Я отзываю свои войска. Они понадобятся мне совсем для другого. Да и вам вторгаться в Фенриан я бы не рекомендовал. Кроме того, мне бы хотелось нанять как минимум на полгода двести — триста магистров огненной магии хотя бы первой степени. В крайнем случае, сойдут и выпускники пятых-четвертых курсов.

— Что случилось? Зачем вам столько магов огня? Почему отзываете войска? На вас напали?

— Нет. Просто я увидел будущее Фенриана. И не желаю, чтобы это будущее хоть каким-то боком коснулось моих солдат или иных подданных. Поэтому я намерен предпринять все возможное, чтобы никто из моих подданных и одного шагу не сделал по этой проклятой земле! Маги же мне нужны для постановки санитарных кордонов.

— Что ты хочешь этим сказать? — не на шутку обеспокоился ректор. Как всегда в минуту волнения он совершенно непроизвольно перескочил на 'ты', даже не заметив этого. Впрочем, его собеседнику было не до таких мелочей. — Что ты видел?

— Смерть, — просто ответил император. — Смерть, черным шелестящим туманом затянувшую весь Фенриан. Смерть в таких масштабах, что не снилась даже самым злобным из мертвителей. Смерть целой страны. Не знаю, что это будет, может какая-нибудь эпидемия или грандиозное проклятие, но я не хочу, чтобы ЭТО коснулось Трира. Поэтому я и отзываю своих солдат. Мы хорошие воины, но ЭТОМУ совершенно безразлично кого убивать: солдата-ветерана или беззащитного крестьянина.

Мне нужны маги, много магов огня, чтобы не пропустить эту смерть к своим границам, и целителей, чтобы проверять беженцев. Я подозреваю, что это будет какая-то эпидемия, по крайней мере, другого объяснения столь массовым смертям я не вижу, и надо позаботиться, чтобы беженцы не занесли её дальше Фенриана, а для этого необходимо, чтобы их проверяли целители. Впрочем, целители не так важны. Если не сможешь дать, обойдусь. В конце концов, беженцев можно просто не пускать. Главное — огневики.

Минуту Альфрани обдумывал эти слова. Затем медленно кивнул:

— Спасибо за предупреждение. Я тоже отзываю войска. Я дам магов. Не триста. Двести. Весь выпуск четвертых-пятых курсов. Не обижайся, но прямых границ с Фенрианом у тебя почти нет, так что хватит. Магистры понадобятся, чтобы прикрыть Иринию. Да и с моря надо блокировать…

— Я рад, что ты понял мои опасения, — согласно кивнул Светомир. Похоже он ничуть не расстроился тем, что получит меньше магов чем запрашивал, и Альфрани понял, что хитрый ясновидец планировал именно такой исход переговоров.

— Жаль все же… — Альфрани вздохнул. Его выверенные, просчитанные до последнего момента планы рушились один за другим. — Эта война должна была стать самой быстрой и победоносной за всю историю Ойкумены и навсегда избавила бы нас от Орхиса!

— Какой смысл воевать со смертельно больным, который совсем скоро умрет самостоятельно? — пожал плечами император. — Особенно если есть опасность в процессе схватки заразиться? В таких случаях лучше держаться от него подальше! А Орхис… Не думаю что лишившись всех жрецов и поклонников — надо позаботиться, чтобы среди пропускных пунктов были жрецы иных религий и пропускать беженцев только после ритуала отречения от Орхиса и посвящения себя иным богам — Орхис сохранил свою силу.

— Ты прав, — со вздохом Альфрани погасил шар дальноречи. Ему предстояло очень много дел. Не так-то это и просто: остановить уже начавшую набирать разгон машину наступательной войны и перенаправить её на организацию санитарных кордонов.