Гордон Диксон - Дракон и Джордж

Брайен принес вина, угостил Джима, начал сыпать похабными шутками, рассказывать бесконечные истории, иногда правдивые, что подтверждали Арагх и Смргол, но все рассказы рыцаря казались Джиму невероятными.

Хозяин Дик прислал больному остатки ветчинных окороков.

Впервые Джим мог пожаловаться на полное отсутствие аппетита. Вино ласкало небо, но даже и оно, в общем, оставляло равнодушной драконью натуру, так что он попивал его в малых, по драконьим меркам, дозах.

Как бы то ни было, он поправлялся. Вскоре он начал выходить на улицу в хорошую погоду; усаживался на траву и грелся под лучами солнца. Нельзя сказать, что утренний холодок ранней осени тревожил массивное тело дракона; скорее его тревожило прикосновение смерти, воплощенное в копье сэра Хьюго. Древко удалили, боль мало-помалу утихла, но воспоминание навсегда застряло в голове, окрасив весь мир в блеклые холодные тона. Свербящая боль – память о реальной близости смерти – притупила ощущение радостного многоцветия мира, ослабила чувства неповторимости людей и уникальности бытия; даже мысль об Энджи уже не так жгла Джима. Теперь он мог знать только одно и верить только в то, что никогда больше он не ринется в лобовую атаку на рыцаря в доспехах. Атаковать отныне он будет самым простым и эффективным способом. Главное – выжить, как – неважно.

Вероятно, друзья заметили перемены, произошедшие с ним, и Джим подумывал о том, как изменить сложившееся у соратников впечатление. Но скоро его опять втянули в споры о дальнейших планах.

– …Но решение, – твердо ответствовал Брайен, – остается за сэром Джеймсом. Геронда, он помог освободить тебя, и я в долгу перед благородным бароном. Если он пожелает отправиться к Презренной Башне и, устроив осаду, попытается спасти даму своего сердца, то, клянусь Господом, с моей стороны возражений нет. Мой долг – сопровождать сэра Джеймса в его благородном деле.

– Безусловно, – незамедлительно согласилась Геронда.

Все сидели за массивным дубовым столом в трапезной, не было только Смргола. Он улетел по неотложным делам в пещеры драконов. Ужин заканчивался, и Джим, здоровье и аппетит которого улучшились, усердно утолял жажду вином из погребов замка. Геронда повернулась и посмотрела дракону в глаза.

– Как и сэр Брайен, я принимаю на себя те же обязательства, – заверила она. – Я неукоснительно подчинюсь любому решению. Но, сэр Джеймс, прошу учесть целесообразность и преимущества безотлагательного похода против Хьюго де Буа.

– Это для тебя преимущество, – прорычал Арагх. Волк чувствовал себя в трапезной неуютно, как, впрочем, и в любом другом здании, что только усиливало его раздражительность. – Нечего мне делать в замке. Да и тебе, Горбаш!

– Но ты хочешь покончить с сэром Хьюго, – обратилась к волку Геронда.

– Это же твоя давнишняя мечта.

– Убью при встрече, но охотиться специально не стану. Я охочусь за едой. А вы, люди, охотитесь за чем попало, по поводу или без повода, лишь бы прихоть удовлетворить, – прорычал Арагх. – Горбаш похож скорее на меня, чем на людей.

– Горбаш да, но не сэр Джеймс, – возразила Геронда. – Со дня на день сэр Джеймс перестанет быть драконом. Когда наступит этот день, ему потребуется замок. По закону, пока есть сомнения в смерти моего отца, я не могу приобрести замок и земли сэра Хьюго, а Малвернский замок после моего замужества переходит к сэру Брайену. Ну, а после того, как с сэром Хьюго будет покончено, хорошее соседство не покажется обузой. Буа де Маленконтри – не такое уж плохое владение, – она бросила быстрый взгляд на Даниель, – для человека богатого и знатного…

– Замки и земли – пустые звуки, – проворчал Агарх. – Какой прок от холодного камня и сухой земли? Пошевели мозгами, Горбаш. Жаль, что Смргол улетел. Он бы вразумил тебя. Я присоединяюсь к отряду, чтобы сражаться против Темных Сил, а не гоняться за человеческими игрушками. Наши пути разойдутся, Горбаш, если замки затмят твой разум!

Он поднялся на лапы, повернулся и вышел из зала. Прислуга расступилась, освобождая ему дорогу.

– В словах волка есть зерна истины, – заметил Дэффид, когда Арагх ушел. – Защищать свою жизнь и охотиться на человека, какими бы ни были причины, – разные вещи.

– Не слушай их, сэр Джеймс, – заспорила Даниель. – Ты управишься и без них. Если не ты захватишь замок, то его захватит кто-нибудь другой. Да, отец?

– Рассчитывай на нас, – намекнул Жиль леди Геронде. – Нас интересуют деньги. Только ради них мы согласны пойти на замок Маленконтри.

– Я обещаю половину богатства замка Маленконтри, – объявила Геронда.

– И слово свое я сдержу. Как известно, сэр Хьюго долгие годы обирал соседей и накопил огромное состояние.

– Я дал согласие, – заявил Жиль. – Дело за сэром Джеймсом.

Джим намеревался пожать плечами, позабыв, что тело дракона не может выполнить столь простое и красноречивое для человека движение. Каролинус уверял, что Энджи не подвергается никакой опасности в плену. Несколько дней, подумалось ему, или даже неделя-другая не играют особой роли. А если Каролинус не сумеет отослать их обратно в привычный им мир, замок и земли ему ничуть не помешают. Потребность в пище и крыше над головой, в хорошей еде и удобном жилище была столь же реальной в этом мире, как и сама боль. А такую реальность игнорировать невозможно.

– Почему бы и нет? – сказал он. – Я не против. Мы выступим против Хьюго де Буа де Маленконтри и захватим его владения.

Стоило ему только произнести эти слова, как атмосфера в зале изменилась: казалось, что невидимая, мощная волна тепла обрушилась на него, но тут же откатилась, опустошив тело. Джим заморгал, но, поразмыслив, решил, что все просто: вино и чадящее пламя свечей сыграли дурную шутку с его зрением и воображением. Странное ощущение быстро исчезло, и он уже не мог поручиться, было ли оно вообще.

Он оглядел остальных, но никто, похоже, ничего не заметил, вот только Дэффид пристально смотрел на Джима.

– Превосходно, – обрадовалась Геронда. – Все решено.

– Это неверное решение, – вмешался Дэффид. – В моей семье от отца к сыну и от матери к дочери на протяжении многих поколений передавался дар восприятия и истолкования предостережений. Только что пламя свечей нагнулось, хотя воздух в зале был спокоен. Это дурное предзнаменование. Я против похода на сэра Хьюго.

– Арагх вселил в тебя страх, – напомнила Даниель.

– Я не напуган. Но, как и волк, я не рыцарь, чтобы идти на приступ и захватывать замки.

– Я сделаю из тебя рыцаря, – пообещала Даниель. – Когда ты станешь рыцарем, твоя девичьи страхи и предрассудки как рукой снимет.

– Постыдись, Даниель! – перебил Жиль. Его лицо потемнело. – Не смей злословить о благородном звании рыцаря.