Валерий Иващенко - Единственный воин Королевы

– Расскажи мне то, чего я не знаю. Графиня задумалась на миг, встряхнула волосами и усмехнулась.

– Ну смотри – сама напросилась. У тебя прекрасные волосы, нежный смех, незабываемые глаза. Это всё так нравится Воину. А теперь подумай – кого он любит в тебе?

– Маму. Глаза Люции иронически сощурились, а смех её приласкал траву на холме.

– Нет, милочка – не маму. Когда он перестанет быть сыном, он станет Воином – и будет непобедим. По крайней мере, в бою. Но он всего лишь солдат, а солдату нужен командир. И в то же время Воин не потерпит над собой иной власти, нежели Королева. Берта задумчиво кивнула. Что ж, об этом можно было бы и догадаться…

– Понимаю. Он будет её единственным, но самым верным Воином. И трон её будет незыблемым. Но без Короля. А что светит мне, как Художнице, когда я перестану быть её дочерью? Графиня вздохнула и отвела взгляд.

– Вы с Королевой вдребезги разругаетесь из-за Сказочника. Просто жутко разругаетесь. Однако! От таких известий впору впасть в отчаяние. Одно дело – поссориться с матушкой, в глубине души зная – всё пройдёт. Прибежишь к ней, покаешься-подластишься, и мир опять станет розовым и прекрасным. А тут… рассчитывать только на себя? Ещё и потерять Алекса? В таких условиях принцессы не выживают, даже если Королева сразу не прикажет суровому Воину смахнуть чью-то бедную головушку. Верно истолковав её мысли, Люция улыбнулась.

– Не всё так печально. Без Художницы не обойтись – только она может нарисовать на старом холсте новый мир. Прекрасный, как детская мечта, но полностью реальный и целиком настоящий. Улучшать его постепенно, усовершенствовать. И ради этого Королева будет тебя терпеть. Откинувшись назад, Берта опёрлась на локти, спиной ощущая сквозь платье сухие травинки. Вздохнула, подняла взор к небу, нашла мать-медведицу. Сделала ей зловеще красные глаза. А проказливому медвежонку, для разнообразия – серые. К собакам охотника добавилась ещё одна – жёлто-песочная, а под мачтой Фрегата кокетливо зажёгся зелёный, как глаза стервы Фионы, фонарик.

– Как ты это делаешь – даже я не могу понять. А Учитель завистливо хмурится только, – зачарованно выдохнула Умница.

– И я тоже не знаю. Но кажется, от отчаяния на меня накатило вдохновение… Встань и сними всё. Встряхнув головой и решительно разметав по плечам свои волосы, Художница принялась перекраивать вязкую ткань реальности. Высунув от усердия язычок, нежными пальчиками она прошлась по женскому телу, выстраивая его в соответствии со своими понятиями о красоте. Ещё чуток здесь… хм, а я сама не обзавидуюсь? Да ладно, Умница – хоть я и ревную тебя немного к тому, кто пока ещё мой брат, но во мне нет зла. Пусть это будет мой подарок тебе, всем твоим любовникам и любовницам, да и ему заодно… Вау, а довольно миленько! А если ещё и так… Ух ты! Теперь глазки, и не закрывай, вредина… Знаю, знаю – тебе хорошо – но потерпи. Раздвинь ножки… бёдра ничего, а вот тут сделаем – да хотя бы вот так, и пусть Мальва лопнет от зависти! Хотя при чём тут она? Братец никогда не любил кукол…

– Вот так. Ну-ка, повернись… родинку на попке долой – она тебе не идёт, а вот чуть выше – очень даже. Всё, закончили – быстренько и со вкусом. После финального штриха Умница всё-таки не сдержала стона наслаждения и чуть не упала. Берта, опомнившись, поймала её и посадила на смятую одежду. Отдышавшись немного, Люция слабо вздохнула и открыла глаза.

– Это было прекрасно. Спасибо – и за это тоже… Провела по себе ладонями, смущённо улыбнулась.

– Ой, платье на грудь не налезет. Как я завидовала Санни – не могу передать. Берта тоже улыбнулась, разглядывая в свете звёзд свою первую настоящую работу.

– На попке тоже треснет, так что вернёшься домой в одних лохмотьях. Да, не удивляйся ещё кое-чему – это мой подарок от всей души. И это будет только у тебя. В зеркале увидишь и оценишь, а пока растрави-ка, Умница, своё любопытство. И она так весело и заразительно рассмеялась, что смех Люции радостно переплёлся с её звонким голосом.

– Ой, я просто умру от нетерпения, не дойду до дома. Встав, она шепнула заклинание, очертила пальчиком в воздухе большой круг. Повернувшись пару раз перед замерцавшим зеркалом, восхищённо ахнула. Берта, полулёжа в траве и покусывая стебелёк, с улыбкой наблюдала за ней и улыбалась, чувствуя, как из неё медленно уходит Сила и вдохновение.

– Ты не ахай, голубушка. Над Куклой мне придётся работать как проклятой – сказано Красавица, значит так и будет. Да и себя грех обижать. А как про Королеву подумаю, так и вовсе тоска берёт… Графиня убрала долой зеркало. Поёжившись от ночной прохлады, нырнула обратно в платье. Ну да – кое-где треснуло, а лиф вообще пришлось надорвать. Зато на талии болтаться стало. Да ничего – магией какой-нибудь прикроется… И точно, Люция прошептала что-то, окуталась тёмным полупрозрачным облаком. Плюхнулась рядом в траву и возбуждённо выдохнула.

– Это даже лучше, чем я мечтала… Мой долг тебе взлетел просто на неоплатную высоту. Рассказать ещё что-нибудь?

– Давай! – Берта заинтересованно привстала, усевшись рядом. Оказалось, что хотя тяга к Сказочнику и не исчезнет, Художница всегда сможет найти защиту и утешение у Воина – наверное, на остатках старых чувств. Но для этого придётся поработать ой как немало – потеснить Ведьму в его большом сердце нелегко.

– А совсем – удастся? Взглянув в глаза, Люция отрицательно покачала головой и процитировала разухабистую полковую песенку.

– Удел солдата – шлюха! Хмыкнув, Берта не смогла не согласиться. Эта зеленоглазая кошка как раз она и есть. Будет гулять налево и направо – но всегда виться вокруг Воина.

– Но ты не радуйся сильно – ты тоже уже ощущаешь свой просыпающийся бешеный темперамент. Ей положено как волшебнице, а тебе – как тонкой натуре искусства. Так что будешь гулёна ещё из тех… Подумав чуть, Берта не смогла с ней не согласиться. Чуть покраснев, она улыбнулась смущённо своим мыслям. Говоришь, на спинке поработать… Но оказалось, что ночь откровений отнюдь не закончилась.

– Но ты единственная, кто сможет менять свой облик всегда, и так, как захочешь. Ведь ты не только Художница – но и одновременно Принцесса. Так же как Мальва – и Красавица, и Кукла, и Принцесса сразу.

– А если я решу принять облик Королевы? Улыбку с лица Люции сдуло словно ветром. Она мигом посерьёзнела, обдумывая слова Берты.

– Не стоит. Тогда тебя вряд ли сможет защитить даже Воин. Хотя нет – можно, но только для него. И без знаменитых алмазных серёжек. Но не советую – ревность Королевы, тем более такой – не шутка. Лучше сразу повесься, если неймётся – меньше мучиться будешь. И всё же беседа после некоторой паузы потекла дальше. Да – Принцем быть хорошо. Но без надежды стать Королём. Хотя в качестве утешения Красавица всегда, или почти всегда будет рядом. Штучка, между нами, тоже ещё из тех. Ведь вполне возможно, что подаренный ею перстень, обладающий свойством обнаруживать яды – это не просто так. Холодея сердцем и замирая от сладкого ужаса, Художница слушала откровения Умницы. И что придётся наказывать Учителя за придуманную им квинтэссенцию дурманной травы, и какую интригу с последующей дракой наверняка устроит Челина