Александр Плахотин - Тень Скорпиона

Опрокидывая стул, он вскочил с места и бросился вон.

Толчком раскрыв настежь дверь, Локо замер…

Сумерки деревенского вечера сгустились в темноту сегодняшней ночи, из которой вырывался столбик неяркого огонька, освещающий щеку перепуганной служанки.

— На колени, сучка! — Старший тайник сдернул с себя одеяния.

— Я НЕ БУДУ ЗДЕСЬ ЖИТЬ, МА-МА!!!

Первый снег принес в Бревтон недобрую весть — от лихорадки скончался Владыка. Монарх, справедливо правивший страной долгие сорок восемь лет. Умер всего за три дня, сгорев в объятиях неведомой болезни. Ушел в другой мир, оставив свой народ на попечение судьбы и младшего брата своего, Де Увала, принца Керита.

Приспущенные флаги трепетали на суровом ветру.

Беспокойные глаза простолюдинов испуганно вглядывались в молчаливые окна замерзшего дворца.

Дворяне, обнажив головы, шли к гробу повелителя, а поцеловав умощенные благовониями ледяные руки покойного, с тревогой смотрели на стоящего в стороне от тела нового Владыку, за спиной которого стоял высокий молодой мужчина, до странности похожий на него.

Еще не осел прах в золотой урне, вмурованной в дворцовую стену, и не прошел хмель после поминального пира, как великий Уилтаван сковал ужас.

Родился он в самом сердце квартала нищих, когда первые лучи солнца озарили истерзанные трупы двух самых известных в городе ночных ремесленников. Тела их нашли прибитыми к дверям собственных домов.

Затем настала очередь королевского лекаря, старика из далекого Елгекея, любимца придворных дам и покойного Владыки канцлера Спрага. Было видно, что их запытали до смерти.

Неожиданно из-за дальних морей вернулся Красный Легион.

Солдатские патрули заполнили улицы. Начались повальные обыски, аресты… Кого искали, зачем?.. Город сжался в страхе и догадках. Из переполненной тюрьмы ночью на повозках вывозились трупы. О чем допрашивали людей, что хотели выведать у них, так и осталось тайной.

А взорвался ужас, когда на дверях Храма Единой Веры нашли распятым головой вниз отца Дэнииса.

И тут же все закончилось… Словно неведомый ужасный зверь, насытившись мясом и смертью, ушел из этих мест на поиски новых угодий.

Во всеуслышанье объявили о раскрытии страшного заговора, направленного против Владыки Керита, снижении налогов, присвоении к Бревтону далекой завоеванной страны и о чем-то еще не столь важном для народа, но все же достойном внимания.

До начала Праздника Зимнего равноденствия оставалось несколько дней…

Добравшись до «Южного Тракта», чародеи с сожалением расстались с Ра. Молодой орк собирался добраться до подножия Голубых Гор, надеясь узнать в тамошних стойбищах о судьбах брата и отца.

— Я так понимаю, что отговаривать тебя бессмысленно, — Девин Каяс внимательно, даже с некоторым упреком, смотрел на сидящего напротив орка. — Просто я полагаю, что в Башне Лео ты наверняка сможешь что-нибудь узнать о судьбе своих родичей.

— Отец, брат ушли лето. Сейчас зима. Думай, они ушли Еулб Цкор.

— Ну смотри, как знаешь, — Скорпо понимающе покивал головой. — На вот, возьми — пригодится, — волшебник вложил в ладонь Кривого Ра звякнувший мешочек. — Только не отказывайся! Пожалуйста… — улыбнувшись, Каяс по-отечески положил руку ему на плечо. — И да пребудут с тобой духи предков!..

Ра поклонился, и, положив золото за пояс, не говоря ни слова, кивнул Инвару и пошел к своей лошади.

— Вряд ли он там кого-нибудь найдет… — тихо проговорил Каяс.

— Почему? — чуть повернулся к учителю Мийяра.

— Не знаю… Наверное, предчувствие. — Чародей смотрел вслед скрывающемуся за стеной леса Ра. — Предчувствие…

Новости о восхождении на престол нового Владыки несколько озадачили Скорпо, но планов, как того и следовало ожидать, не изменили. Только после некоторых раздумий Каяс решил ехать на Конклав не прямо через Уилтаван, как это было всегда, а в объезд по восточной дороге, что шла вдоль замерзшего Келебсира. На объезд им понадобился целый день, и лишь на следующую ночь они попали на тракт.

К Репьевому Кусту волшебник и его ученик подъехали в темноте.

Последние трое суток прошли без сна. Путники еле держались в седлах. О лошадях и говорить не стоило. Наскоро посовещавшись, магики решили идти до Башни пешком, оставив уставших лошадей в деревне.

Недолго думая Скорпо постучал в первую же спящую избу.

После неизвестно какого стука за дощатой дверью раздались шаркающие шаги и недовольный голос хозяина.

— Какого схада?! — В двери открылось окошечко, и при свете Младшей Сестры волшебник увидел красные осоловелые глаза крестьянина.

Вместо ответа Каяс показал четыре золотые монеты.

— И еще столько же через два дня, если сейчас дадите приют нам и нашим лошадям.

— Обождите немного… — чуть поколебавшись, ответил мужик, закрывая оконце.

Загремел тяжелый засов, и крестьянин в наброшенном на плечи тулупе вышел к ним на улицу.

— Вы в Башню? На свой вакхаб[10]? — с нескрываемым любопытством разглядывал он пришедших. — Тут дело такое… Короче, лошаденок ваших я, так и быть, приму, а вот вас самих нет. И не смотрите на меня так — в деревне вас никто не примет!

Сплюнув сквозь щель гнилых зубов, мужик пустился в объяснения:

— Давеча с городу солдатня набежала. Не, не эта… легольеры, во! Прошли по всем домам и строго предупредили, чтоб вашего брата на ночлег не впускать, к столу не привечать.

— А лошадей, значит, можно? — не удержался Инвар.

— А за лошадей разговору не было! — усмехнулся селянин, меж тем принимая деньги из окоченевших пальцев чародея. — Не фальшивые? А то от вас ожидаешь! — пробуя на зуб монеты по очереди, он пошел в сторону хлева.

— Жду вас через два дня. Тока ради Неба и Ушедшего — ночью! Ночью приходите…

Озлобленные и усталые, маги шли по деревне в сторону возвышавшейся на холме Башни.

Когда до околицы было рукой подать, навстречу, словно из-под земли, выступил десяток солдат.

— Стоять! Куда прешь?! — Взведенные арбалеты целились в незащищенную грудь Каяса.

Чародей, убрав было левую руку с эфеса длинного меча, демонстративно вернул ее обратно, меж тем чувствуя, как стоящий за спиной Инвар начинает концентрировать энергию.

«Если сможешь, накрой нас куполом, — мысленно приказал Скорпо. — Атаку предоставь мне».

«Что значит сможешь?! Да я их сейчас всех порву Отродью в схад!» — Мийяра был на пределе.

«И остаток своих дней проведешь в подземельях Уилтавана. Или на островах Южного океана. Если, конечно, доберешься».