Коротыш Сердитый - Колонисты

Надо бы взять это на заметку, подумал я и вспомнил про термитов и бобров — те тоже строят очень интересные домики, однако разумными их никто не называет, а в земной природе есть и не такие проявления животных инстинктов, так что…, но может быть Шорох и прав.

— А кто-нибудь здешнюю природу изучал до того, как мы тут появились? — спросил я.

— Да кому это нужно. — Махнул тот рукой. — Великие Дома думают только о прибыли, которую им принесет новая колония. Нам еще повезло, что у нас глава Управы Древляна, за это ее сюда и сослали.

— За что сослали?

— За независимый и мудрый подход к основанию колонии. — Шорох улыбнулся. — Когда сюда первый раз проникли исследователи и землемеры, взяли образцы грунта, убили нескольких животных, шаман вслушался в разум планеты и сказал, что она пока не занята, хотя слабые сигналы имеются.

— Стоп, как это вслушался? — не понял я.

— Это тебе потом в Училище объяснят на последней ступени. — Шорох поморщился. — Я сам не до конца понимаю, как это можно, но шаманы не обычные учуры и гхрахи, есть даже среди ичигов, но их мало и то потому что они второстепенная ветвь от айнов.

— А кто же тогда шаманы?

— Изредка в семьях рождаются чистые дети — те, кто может «слышать» других, улавливать мельчайшие вибрации миров, — пояснил тролль, — те, кто способны владеть умами и народами, видеть то, что будет и то, что было. — Короче, экстрасенсы, решил я про себя. — Случается это редко и, как правило, в колониях, в самой Метрополии истинных учуров и гхрахов уже давно вытеснили Измененные.

— Измененные — это кто?

Тролль вздохнул.

— Я не учитель, Жгут бы тебе все подробно объяснил, но в двух словах — мы не всегда были такими. — Он указал на себя. — Нас изменили айны для своих целей, в первую очередь войны. Ичиги — сами измененные айны с примесью нашей симптоматики, поэтому чистокровные считают их вроде как недостойными существования, поэтому они всегда трудятся на тяжелых работах. Учуры и Гхрахи — отдельная статья, но тоже того же поля ягода — ты, наверное, обратил внимание, что во главе поселений и вообще различных организаций стоят айны?

— По нашему поселку это не скажешь, а в других колониях я не был. — Буркнул я.

— А, ну да, — согласился Шорох. — В других поселках все обстоит так же — нам нельзя занимать руководящие должности — это привилегия айнов. Вот так они нами и управляют.

— И что, Древляна хочет это изменить?

— У нее примесь учурской крови, незначительная, но она есть. Видно, она говорит за нее. Никто не хотел отправляться во вновь образуемую колонию, потому что здесь очень много работы и мало дохода, а айны терпеть не могут гнуть спины. Не все. — Оговорился сразу же тролль. — Но все же основная масса любит ничего не делать, а зарплату получать. Вот Великие Дома и придумали им такую забаву — провинившихся ссылают в новообразованные колонии.

— И чем же Древляна провинилась? — спросил я.

— Я так думаю, что она сама это все устроила специально. — Шорох нахмурился. — При всех оскорбила представителя соседнего влиятельного Дома, так что ее отцу пришлось принести извинения, выплатить значительную сумму и отправить дочь куда подальше.

— А ты-то откуда все это знаешь? — поинтересовался я.

— Я — один из четверки ее персональной охраны. — Шорох ткнул себя пальцем в грудь и стал загибать фаланги на ладони. — Есть еще Тень, Дух и Шептун. Личным советником у Древляны выступает Прав, ее персональный опекун.

— А зачем ты мне все это рассказываешь?

— Так все равно бы узнал на последней ступени — именно там изучают политическую обстановку в мирах. — Пояснил Шорох. — Все поселковые знают об этом и уважают ее выбор, тем более, что она первая создала малый совет, где присутствуют шаман, гхрахи и учуры, тот же Жгут например.

Вот оно как, присвистнул я, однако слишком невероятно, чтобы быть правдой. Прямо Санта-Барбара какая-то, скоро выяснится что «я твой мать», так что ли выходит. И если у них управление колонией считается как изгнание, то на всех же в Метрополии мест не хватит, ага, так они вот как решили кадровую проблему на местах, типа за косяк, а Древляна сама видно подобрала себе мирок, чтобы не отослали в какую-нибудь неизвестную Тьмутаракань да еще и холодную вдобавок. Здесь же вполне себе такие комфортные условия существования. Шорох прошелся по поляне, скидывая трупы зверей в одну кучу.

— Тебе что, их шкуры не нужны? — спросил он.

— Кнут не возьмет.

— Да все он возьмет, это тот еще барыга, а монеты не помешают. Иди сюда, потренируешься, как шкуру снимать.

Провозился я до утра, освобождая тела от шкур под чутким руководством Шороха. Спать не хотелось, хотя я еще не знал, что организм орка может некоторое время обходится без сна если это необходимо, мобилизуя все его резервы на выполнение задачи, так что к утру, погрузив на платформу четыре шкуры и оставив для Клыкаря подарки в виде разделанных туш, я отправился в обратный путь. Шорох прихватил несколько кусков и заверил меня, что зверь точно заявится на место бойни, запомнив, что здесь еще осталась еда. Мы только выкопали небольшую ямку и прикрыли ее ветками, Шорох объяснил, что Горные Клыкари живут в естественных пещерах и хранят свою добычу там, так что в отличие от лесных у этих проблем с запасами нет. Я пожелал Шороху удачи и тот вернулся в лагерь, где храпели пьяные «геологи». На разящих самогонным духом орков за ночь не позарилась ни одна стая Зубанов — вот чем от них надо было защищаться, стоило только пролить круг спиртом, они бы и носа не сунули, мигом нюх отшибает. Но кто же знал, да и «геологи» не дали бы расходоваться такому важному продукту, который можно употребить внутрь для «сугрева». Вот они и наклюкались. В поисковых партиях это обычное дело, как сказал тролль. Гоблины гонят самогон в своих аппаратах, а землемеры, когда получают необходимое оборудование на складах больше берут выпивки, чем продуктов, которые и так наловить можно, вон они по лесам бегают. Так что никто в обиде не остался — я приобрел охотничий опыт, «геологи» — повод выпить (хотя он им как бы и не нужен), а Шорох наконец-то нашел себе слушателя, потому что в лагере он и так всем надоел. Так что отправившись в обратный путь, я от езды по пересеченной местности еще был бодрячком, а когда вышел на финишную прямую и пошли поля, стал клевать носом. Солнце поднялось уже высоко и стояло в зените, когда я въехал в поселок — ребятня, преимущественно гоблинята, побежали за мной, тыча пальцами в шкуры и восхищенно вопя что-то, так, что даже взрослые оборачивались. Я как герой проехал по улице и остановился возле лавки Кнута. Сам хозяин выглянул на ор и расплылся в улыбке.