Александра Лисина - Некромант на свободе

Оглядев ровную вереницу заостренных и обожженных стволов, окруживших немаленькую деревню со всех сторон, я почувствовал легкую досаду. А когда увидел костяк еще не законченной надвратной площадки, на которой еще не хватало навеса, но где уже дежурил какой-то глазастый паренек, чуть не испытал опасное чувство стыда.

Увы. К сожалению, пока я только пообещал этим людям свою защиту, но на деле они были вынуждены защищать себя сами. Потому что у меня не было ни своей дружины, ни даже плохонького отряда наемников, способных хоть как-то прикрыть мои хлипкие границы, так что при малейшей угрозе беженцы могли рассчитывать только на себя.

И Вигор прекрасно это понимал.

Проследив за тем, как несколько крепких мужиков с кряхтением поднимают огромную створку ворот и прилаживают ее на место, я мысленно пожелал им удачи и, перехватив быстрый взгляд караульного, поспешил следом за Шмыгом скрыться в толпе наблюдающих. А потом, пробравшись за спинами дородных хозяюшек и терпеливо дожидающихся девок, держащих в руках корзинки со снедью для мужчин, отправился изучать все остальное.

К моему удивлению, деревня больше походила на разворошенный муравейник — по главной улице постоянно кто-то носился, перетаскивая доски, тяжелые балки, наспех сколоченные лестницы из одного двора в другой, потому что их явно не хватало; повсюду стучали топоры, пронзительно вжикали пилы, где-то неподалеку стучал молотом невидимый кузнец. Все более или менее взрослые парни были привлечены к строительству. Старики — те, кто еще мог ходить, неторопливо копались на недавно разбитых огородах. Те, кто ходить не мог, жмурились на солнышке и приглядывали за малышней. Бабы суетились по хозяйству. Молодые девки разбежались по лесам кто по грибы, кто по ягоды. Наверняка многие ушли в поле, которое я тоже приметил, пока добирался до деревни. Тут и там шныряли чумазые дети, или уже пристроенные старшими к делу, или же пока с любопытством приглядывающиеся к царящей вокруг неразберихе. Под ногами то и дело попадались вырвавшиеся из-за покосившихся заборов куры. Но сами заборы никто не латал — не до них пока было. Ставни и крылечки тоже не ремонтировали — все, кто не был занят на воротах и наружной стене, спешно приводили в порядок крыши, чтобы сезон дождей не застал врасплох. Дворы стояли разваленными и неубранными. В одном месте несколько молодых парней под руководством безногого, но весьма грозно порыкивающего немолодого мужичка рыли новый колодец. В соседнем дворе какая-то толстая баба деловито развешивала мокрое белье. Чуть дальше совсем еще сопливая девчонка гнала на реку стадо гусей, звонко покрикивая на отстающих. Двое ребят постарше ей привычно в этом помогали. За одним из заборов я приметил яростную драку, в которой такие же, как я, подростки отчаянно выясняли отношения…

В общем, жизнь кипела, работа шла, а люди споро обустраивались на новом месте. Правда, суетливо и несколько бестолково — сюда б начальника опытного, чтобы организовал толпу. Вигор явно не успевает за всем проследить. Но и так совсем неплохо для того времени, что они здесь провели. Значит, мои деньги не ушли в никуда. Вон они, горами бревен лежат под новеньким тыном. Посверкивают недавно привезенными инструментами в руках мужиков. Красуются свежими заплатами на подлатанных крышах. Кудахчут у меня под ногами. Мычат и блеют на небольшой равнине перед замком. И звенят молотками дымящей кухне, красноречиво доказывая, что потрачены не зря.

Иными словами, я почти доволен. Естественно, ели не считать того, что скот в деревне действительно размещать было негде. Конечно, кое-где дворы сохранились в более или менее приемлемом виде, так что примерно четверть скотины можно будет развести по новым хозяевам без особых проблем. Особенно птицу, свиней и коз. Коней тоже, я думаю, беженцы расхватают влет — без средства передвижения в деревне туго. А вот с коровами нужно будет что-то решать. К примеру, согнать в какой-нибудь большой бесхозных сарай, если, конечно, таковой найдется. Если не найдется — то увести в самый дальний угол, под самую стену, огородив колышками и веревками, чтобы коровы не разбредались, а затем спешно достраивать остальные дворы, чтобы в течение двух-трех дней избавить меня от неудобного соседства. Времени теперь будет больше — наружная стена практически достроена, так что мужики смогут заняться своими домами в полной мере и как раз успеют до холодов.

В любом случае, больших трудностей, о которых говорила Лиш и староста, я не увидел и не понял, почему Вигор так запаниковал. Что он, в деревне никогда не жил? Не знает, как тут и что организовать? Подсказать некому? Ах да, вояка же… но тогда тем более непонятно, почему он до сих пор не подобрал себе какого-нибудь сведущего зама.

Надо будет его надоумить.

— Эй, рыжий! — вдруг окликнули меня зычным голосом. — И ты, Шмыг… а ну, подите сюда!

Оторвавшись от созерцания драки, я медленно обернулся и встретил внимательный взгляд безногого, который, гордо восседая на перевернутой вверх дном кадке, изучал меня недобро прищуренными глазами. Темноволосый, коротко стриженый, с испещренным многочисленными шрамами лицом, плечистый и совсем еще не старый, он походил на отставного вояку, списанного из-за увечья. Левой ноги у него не было от самого паха, правая оказалась обрублена чуть выше колена. На руках тоже виднелись белесые полоски, свидетельствующие о бурной молодости и многочисленных ранениях. Однако голос был властным, требовательным и таким, что Шмыг непроизвольно сделал несколько шагов к забору, за которым рыли колодец, и пугливо вжал голову в плечи.

— Привет, дядя Рат, — пробормотал он, опуская глаза.

— Почему без дела шляешься? — строго спросил мужик, хмуро изучая понурившегося пацаненка. — Тебя что, барон из замка выгнал?

— Нет. Он…

— Господин отправил нас по делам, — поспешил вмешаться я, тоже подходя к забору и с интересом изучая покрытого шрамами вояку.

Тот снова перевел тяжелый взгляд на меня.

— А ты чей будешь? Что-то я тебя раньше здесь не видел.

— Новенький я. Недавно только приехал.

— Всех новеньких я знаю. Тебя сегодня, что ли, привезли?

Я неопределенно пожал плечами.

— Как зовут? — снова властно осведомился дядька Рат, изучая меня, как зеленого новобранца.

— Гираш.

— Родители есть?

— Нет.

— Семья? Братья? Сестры? Бабка с дедом?

Я покачал головой.

— Я сирота. В замке пока живу.

— Ах, в за-амке… — протянул ветеран и ощутимо скривился. — На хозяйских хлебах, значит, растешь… понятно. А сюда зачем пришел?

— Господин прислал.