Вера Камша - Несравненное право

Ознакомительный фрагмент

Но почему, в таком случае, Годой боится Всадников? Почему таскает с собой омерзительного клирика, который смотрит на всех безумными, ненавидящими глазами? Почему никто из Белых Жрецов не участвует в походе? Конечно, они готовят удар через Гану, но хоть кто-то, сведущий в магии, должен сопровождать войско! Годой не такой уж сильный маг, как же он решился на схватку с Рене Арроем, каким-то образом уничтожившим самого Бо?

Уррик не нашел ответа ни на один из этих вопросов, а потому вернулся к одолевавшим его последнее время мыслям о том, что же все-таки есть Добро, а что Зло.

На первый взгляд все казалось ясным. Зло было тем, что некогда явилось в Подзвездное, уничтожило Истинных Созидателей во главе с великим Оммом, вытеснило гоблинов в горы и утвердило свою власть, опиравшуюся на богомерзких эльфов и предателей-людей. Все, что сопротивлялось этому, было Добром. Но считать добром тарского господаря Уррик не мог при всем своем желании. Так же, как и ненавидеть Романа, Шандера и… Рене. Он, конечно, ни разу не видел властелина Эланда, но его любил Шандер, да и Ланка упоминала о нем не иначе, чем с восхищением. Неужели нельзя было поговорить с герцогом, открыв ему истину, которую тот не мог знать, и сделать его своим союзником? Рене — в отличие от Годоя справедливый правитель и великий воин, именно ОН должен возглавлять правое дело.

Конечно, дело Уррика повиноваться тем, кто выше и мудрее, но зачем отказываться от союза с тем, кто может понять величие и благородство их цели, и заключать договор с существами лживыми и презренными?!

Кодекс чести, который Уррик всосал с молоком матери, гласил, что цель не должна оправдывать средства, что союз с трусом и предателем падает позором на твою голову, а с врагом надлежит поступать честно и открыто. Все это вступало в противоречие с тем, что Уррик видел в Таяне, и это толкало его на измену Годою, ведь если бы он повиновался регенту беспрекословно, то предал бы собственную совесть, что было бы еще мучительней. И на этот раз, отсылая в канун выступления последних голубей, Уррик был убежден, что поступает правильно и справедливо. Рене Аррой должен знать, когда и откуда на него нападут. Тогда он, Уррик пад Рокэ, сможет с чистой совестью сражаться и, если надо, умереть за святое дело. Но только если враг будет предупрежден и готов к встрече. Если это будет честный, пусть и неравный бой, а не предательский удар в спину, который запятнает победу и честь всех, кто в ней будет участвовать.

Посылая голубей, гоблин всякий раз боролся с искушением раскрыть свое имя и попытаться раскрыть Аррою глаза на происходящее, но здравый смысл пока брал верх. И дело было не в том, что его ожидала мучительная казнь за предательство, а в том, что Рене мог ему не поверить и к тому же это грозило Илане. То, что, попади его письма в руки регента или Белых, обвинение частично пало бы и на приблизившую его к себе жену регента. Разумеется, Уррику и в голову не приходило, что Рене Аррой был почти уверен в том, что предупреждает его Ланка.

2229 год от В.И. 15-й — 21-й день месяца Агнца. Белый Мост

Белый Мост заняли в пятнадцатый день месяца Агнца. Сельчане не успели ничего понять. По Старой Таянской дороге, не останавливаясь, прошла чудовищная армия, на которую и посмотреть-то как следует не удалось, потому что следовавшие впереди всадники в серых и алых плащах быстро разогнали любопытствующих по домам и разрешили выходить, только когда последний обоз скрылся за поворотом. Больше не происходило ничего. Разумеется, в «Белой Мальве» мужчины до утра обсуждали, что бы это значило, но страха не было. Не было его и тогда, когда несколько дней спустя в Белый Мост заявился осанистый господин в сопровождении пяти десятков воинов. Сельчанам велели собраться на площади у иглеция, и приезжий с коронного помоста[67] осчастливил их известием, что отныне Белый Мост, как и вся Фронтера, переходит под руку регента Таяны и господаря Тарски Михая Годоя, каковой будет защищать жителей Белого Моста от всех бед, село же должно исправно платить причитающиеся налоги и поставлять новобранцев в армию Таяны, буде возникнет такая необходимость, а также работников для починки дорог и мостов. Войту Рыгору была вручена большая и очень красивая грамота со множеством печатей и гербов и нагрудный знак, свидетельствующий о том, что он отныне не просто выбранный сельчанами войт, но человек на службе регента. За сим тарскиец уехал, даже не подойдя к накрытому в «Белой Мальве» столу, за которым тут же — не пропадать же добру — собрались сельчане.

Нельзя сказать, что переход под руку Годоя, про которого говорили много, но ничего хорошего, радовал, но жить вроде бы было можно и при нем. Налог был не так уж и велик, даже меньше, чем платили раньше. Конечно, жаль было отдавать в чужое войско парней, но это когда еще будет, глядишь, война к тому времени закончится, а какой король захочет кормить лишних дармоедов, глядишь, беломостцы и не понадобятся. Короче, все было не так уж плохо, и сельчане с жаром принялись за весенние работы.

2229 год от В.И. Утро 24-го дня месяца Агнца. Село Лошадки. Нижняя Арция

Луи приподнялся на локте и с интересом посмотрел на свернувшуюся калачиком пейзаночку. Похоже, он был прав, когда выбрал вчера именно ее, хотя та, рыженькая, зеленоглазая, была тоже очень ничего… Надо будет как-нибудь сюда вернуться. Интересно все-таки, кого все же зовут Сана, эту или ту?

Девушка сладко спала, и Луи раздумал ее будить — его вчерашняя подружка оказалась в определенном смысле чудо как хороша; проснись она сейчас, они никак не успеют выехать вовремя, а после рассвета охота — не охота, а так, забава для толстых негоциантов. Луи ловко собрал сорванную впопыхах одежду и совсем было собрался соскользнуть с сеновала, но его осенила мысль, показавшаяся удачной. Арциец мстительно улыбнулся самому себе и, порывшись в объемистом кошельке, вытащил тяжелое кольцо, которое и надел на руку девчонке — так Митте, Проклятый ее побери, и надо. Камень, на который она положила глаз, достался смазливой поселянке, вот она разозлилась бы… Жаль, чертова кукла не узнает, какую шутку он с ней сыграл. Луи подавил смешок — еще разбудишь эту курочку, свои же засмеют, что припозднился, — и спрыгнул вниз.

Ночь была звездной и прохладной, но племянник императора Базилека в отличие от большинства ныне здравствующих родственничков привык к походной жизни, и предутренний ветерок его приятно возбуждал, напоминая о грядущих охотничьих радостях. Проклятье! Он намерен веселиться назло этому протухшему судаку Бернару и своей дуре-кузине!!! В конце концов, на Арции свет клином не сошелся, а корона ему, что б там ни лепетала эта сучка Митта, нужна не больше, чем кардинальский посох. В жизни и без этого много хорошего. Если б только за ним не таскался этот старый зануда Матей, поклявшийся собственноручно связать проштрафившегося принца и привезти в Мунт, чуть тот вознамерится покинуть окрестности Старой Месы. Ну да ничего!!! Рано или поздно старому перечнику надоест таскаться за ним по охотам и пирушкам, и тогда прости-прощай, Арция! В мире много куда более веселых мест, чем этот дохлый Мунт, а он молод, силен и желает радоваться жизни.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});