Трой Деннинг - Обсидановый Оракул

Агис воспользовался несколькими клочками всклоченной бороды и устроил ее под подбородком Фило, потом занялся самим гигантом. Лицо полукровки стало чудовищно искажено, как и у любого из детей Сарам. Один из его глаз увеличился почти вдвое и теперь выпирал из глазницы, держась в ней так-же надежно, как шар на краю полки. Другой, наоборот, стал намного меньше, погрузившись так глубоко под бровь, что был еле виден. Нос был переделан таким образом, что к каждой ноздре бежал свой отдельный проход, с огромной трещиной между ними. Даже его резцы не избегли деформации, и теперь торчали в разные стороны, подобни двум веткам вилкоподобного дерева.

Агис взглянул на лица, вьющиеся над его головой – Почему вы сделали это? – выкрикнул он.

Отверженные опустились пониже, медленно кружась вокруг его головы, их нематериальные лица перекосила маска не то сожаления, не то злобы, он не мог понять, чего именно. Призрачные всхлипывания сорвались с губ нескольких детей, пока бесплотные слезы потекли по их щекам и исчезли в темном воздухе.

– Нам страшно, – пролепетала маленькая девочка.

– И одиноко, – добавил мальчик.

– Почему они бросили нас сюда?

Каждым крик отдавался острой болью в груди Агиса, наполняя его глубоким чувством сожаления. Каждая жалоба добавляла еще печали, его сердце становилось все тяжелее и слабее. Вскоре он почувствовал, как ужасная тяжесть сжала его грудь, и ему было больно дышать, а Отверженные продолжали свои горькие жалобы, до тех пор, пока он не почувствовал, что настолько переполнен их горем, что вот-вот и взорвется.

– Перестаньте! – закричал Агис

Аристократ призвал энергию, чтобы использовать Путь и опять закрыл глаза, на этот раз увидев молот с белоперыми крыльями на рукоятке. Как только он твердо ухватил его в своем разуме, он взглянул на самый высокий из висящих черепов и послал образ туда. Молот появился там мгновение спустя, его белые крылья удерживали его медленными, изящными взмахами.

– Это последнее предупреждение! – сказал аристократ.

Так как Отверженные продолжали ныть, он отвел молот. Прежде, чем молот ударил, лицо женщины с приплюснутым носом, с которой он говорил раньше, появилось перед ним. Она больше походила на Джоорш, чем на Сарам, на ее лице не было заметных деформаций, а миндалевидные глаза на удивление мягко глядели на него.

– Пожалуйста, не делай этого, – взмолилась она. – Печаль, которую ты слышишь, настоящая. Они не могут помочь сами себе.

Агис придержал свой удар, но указал на ее неразумных друзей. – Разве они могут помочь сами себе, если они творят такое? – спросил он.

– Я понимаю, что их поведение кажется тебе жестоким, но ты не знаешь причины для этого, – ответила она.

– Расскажи мне, – сказл аристократ, все еще держа молот наготове.

Женщина покачала головой. – Я попытаюсь, но как ты сможешь понять то, что ты не в состоянии испытать? – спросила она.

– Ты бы удивилась, если бы знала, как много я могу понять, – возразил Агис.

– Но не это. У тебя слишком доброе сердце.

Агис нахмурился, спрашивая себя, не пытается ли она льстить ему. – Что ты знаешь о моем сердце?

– Я знаю, что оно чище, чем эти кристаллы, – ответила она., указывая на острия кристаллов кварца, сверкающих со стен. – Иначе ты бы не смог сопротивляться магии, которая держит нас здесь.

Агис бросил взгляд на себрянное сияние из кристалла рядом с ним. – Магия Оракула? – спросил он, припоминая, что Наль говорил ему о том, что он нуждается в линзе для того, чтобы держать Отверженных в яме.

Женщина кивнула. – Он поддерживает нас – и он же обеспечивает магию, текущую через кристаллическую крышку, которая запирает нас в этой тюрьме.

– Все это очень интересно, но не объясняет жестокость твоих друзей.

Женщина бросила печальный взгляд на лица, витающие наверху. – Такими становятся дети, когда вы держите их взаперти, – сказала она. – Таким образом они вымещают свое раздражение на тех, кто слабее их.

Агис разрешил своему молоту раствориться в воздухе. – Тогда, если мы не хотим, чтобы они были жестокими, я полагаю, что мы должны освободить их.

Призрак взглянул на Агиса с сомнением. – Не буди в них надежду, – сказала она. – Это не то, что ты можешь сделать.

– А я думаю, что могу, – ответил Агис, вытягивая шею вверх, чтобы внимательнее осмотреть крышку. – И ты можешь помочь, оживив моих друзей. Мы нуждаемся в них.

Пока он говорил, долговязая фигура Тихиана с грохотом приземлилась на хрустальную крышку. Громкое жужжание пробежало по крышке и тело короля начало просачиваться через барьер прямо над головой аристократа.

Отверженные бросились к нему. – Мы не должны делать ничего такого, – громко крикнул Агис. А про себя добавил, – Даже если змея заслужила это.

Лица остановились и взглянули на женщину с приплюснутым носом, ожидая указаний. – Я полагаю, вы должны делать то, что он говорит, если хотите вернуться в свои тела, – сказала она.

Отверженные недовольно разлетелись, а тем временем Тихиан просочился через крышку. Он приземлился на грудь Фило, заставив тело гиганта затрястись. На кокакой-то момент Агис испугался, что полукровка может сорваться вниз, отправив их всех в темную пропась, но гигант опустился только на на несколько футов. Как бы то ни было, но после этого толчка его тело стало даже еще более устойчиво.

Тихиан застонал и попытался встать. Потом, его глаза закатились и он упал, потеряв сознание. Агис скользнул вниз, на грудь Фило, и положил пальцы горло короля. Он ощутил сильный, ровный пульс.

– Вероятно, для всего Атхаса было бы лучше, если бы я убил тебя прямо сейчас, – пробормотал Агис, поднимая пальцем одно из век короля.

Тихиан открыл глаза, потом оттолкнул руку Агиса. – У тебя не хватит нервов, чтобы убить меня, – прошипел он. – Но это не важно. Атхасу больше нечего бояться меня.

– Это еще почему? – спросил Агис, проверяя голову короля в поисках отметин от сильных ударов. – Конечно ты не собираешься уверять меня, что решил не обладать Оракулом?

– Веришь ты или не веришь, какая разница! – воскликнул Тихиан, хватая Агиса за плечи. Он притянул лицо Агиса оближе к себе и прошептал, – Этот червяк обманул меня!

– Какой червяк? – недоуменно спросил Агис. – И в чем?

– Дракон! – выкрикнул Тихиан. – Наль сказал мне. Борс не может сделать никого королем-волшебником, даже при помощи Черной Линзы.

Глава Одиннадцатая. Расколотая крыша

Костяшки пальцев Фило с силой врезались в свою цель, черный угол просвечивающей крышки. Резкий треск отразился от стен ямы, удар заставил задрожатьмерцающую платформу, на которой он стоял. Колпак не треснул. Гигант занес свой кулак, чтобы попытаться снова, и внезапно вскрикнул в ужасе, когда временный пол исчез из-под его ног. Громко крича, он полетел в пропасть.