Майкл Роэн - Полуденные врата

Я выпустил парня, вскочил обратно на мостки, протянул руку Джеки, втащил её, и мы побежали. Наши каблуки стучали по дощатому настилу, и вокруг всё стремительней вечерело. Мостки становились всё более шаткими, казалось, эту часть порта никогда не обновляли. Миновав несколько причалов, я остановился у полусгнивших ворот и вытянул вперед руку.

– Что? – с трудом проговорила запыхавшаяся Джеки. Её голос дрожал, в нём не было прежней, свойственной ей уверенности. – Они гонятся за нами? Ещё другие появились?

– Да нет! Я о них и забыл, мы не потому бежим. Смотри!

Она посмотрела, но не туда, куда я указывал, а на меня.

– Что там? На что ты глядишь, Стив?

– И ты смотри! Да не на меня, а в воду! Что ты там видишь? Что там отражается?

Она удивленно всмотрелась.

– Непонятно – какие-то огни. Слишком много огней, будто отражается что-то очень высокое, но ведь в гавани ничего такого нет?

– Есть! Нет, нет, не отрывай глаза, смотри на воду пристальней, пристальней. Ну, видишь?

– Да что-то такое поднимается – мачты? Две, три, не понимаю, что это? И огни горят.

– А я понимаю! Две мачты, нет, три, да ещё вроде труба! Фонари на снастях! О боже, смотри, какой огромный корабль! Бежим!

И, увлекая Джеки за собой, я промчался через открытые ворота и побежал к причалу, но почему-то доски деревянного настила вдруг кончились, и под ногами гулко зазвенели ровные каменные плиты. Я услышал, как, дернув мою руку, вскрикнула Джеки, но в водовороте густого белого тумана, окутавшего нас, потерял её из виду.

ГЛАВА 6

На нас, будто клетка, опустилась тишина. Её нарушало только громкое неровное дыхание Джеки. Я сжал её руку и прошептал:

– Не вздумай ничего…

– Пусти! – выкрикнула она и ловко ударила меня по бицепсу: таким приемам обучают на курсах самозащиты. Наверное, насильника такой удар не остановил бы, но я-то его не ожидал. Джеки вырвала руку, и её легкие шаги быстро затихли в тумане.

Я бросился за ней, проклиная – нет, не Джеки – себя! Я нисколько не осуждал её за эту выходку. У неё было достаточно причин считать меня свихнувшимся, а то и похуже – вовсе безумным, а тут ещё такое! Конечно, она решила, что я всё это сам подстроил. И побежала она туда, куда и я на её месте кинулся бы, – налево, обратно, но туман там был такой же густой, и под ногами всё ещё звенели каменные плиты. Впереди послышался приглушенный шум, Джеки вскрикнула, у меня оборвалось сердце, но вот снова зазвучали её шаги, – видно, она просто споткнулась. И тут же я чуть не споткнулся сам. Передо мной оказалась ступень – широкая каменная ступень, отполированная множеством ног, скользкая от сырости. Лестница! Куда она ведет? Может, вверх, туда, где кончается туман, а может быть, приводит в пустоту! Я поднимался очень осторожно, вытянув вперед руку, и надеялся, что Джеки тоже ведёт себя осмотрительно. Окликнуть её я не решался, я ещё помнил о стрелах, да и Джеки мой окрик мог только испугать.

Лестница была крутая, и через некоторое время я начал различать ступени – неясные мазки в тумане, а вокруг меня и надо мной темнели огромные тени, напоминающие колонны и купола.

И вдруг, неожиданно, как пловец на яркий свет, я вынырнул из тумана. Поднял глаза и замер в изумлении. Лестница поднималась к башням и галереям, они высились на фоне ослепительного синего неба – украшенные резьбой колонны из коричневатого древнего камня, купола в виде колоколов из каменных решеток, за которыми укрывались какие-то скульптуры, едва различимые в облаках пара, – это солнце, стоящее в зените, подогревало туман, и он курился, как при жертвоприношении. Солнце в зените! Оно так пекло, что мне казалось, будто у меня на затылке лежит тяжелая рука. Один шаг, всего один шаг через ворота перенес нас из вечера в полдень!

Несколькими ступенями выше на лестнице стояла Джеки – недвижимая, как окружающие её статуи, она смотрела куда-то в сторону, не замечая меня. Туман все ещё доходил мне до пояса, но я повернулся и тоже поглядел туда, куда глядела Джеки, и так же, как она, застыл на месте.

Туман редел. Теперь он окутывал только это громадное мрачное сооружение из холодного камня, изъеденного временем и покрытого мхом. К этому камню и льнули струйки тумана. А дальше они призрачными белыми лентами плыли между верхушками деревьев в непроглядную чащу джунглей, в бескрайний сверкающий зеленый океан, спокойно простиравшийся, насколько хватало глаз, до самого горизонта, где возвышались горы.

Я пустился бегом вверх по лестнице. Джеки отступила было в сторону, но медленно и всего на шаг или два. Рот у неё приоткрылся, и она только переводила глаза с меня на представший перед нами немыслимый пейзаж.

– Я здесь ни при чем! – задыхаясь, воскликнул я, схватив её за руку. – Я ни при чем! Это те подстроили! Те, кто против проекта, только как они ухитрились – не представляю! И зачем, и где…

Джеки рассеянно высвободилась и стала рассматривать окружающие нас строения. За нашими спинами высилась ещё одна галерея, и Джеки вдруг протянула руку к рельефам на камне:

– Смотри!

Время основательно разрушило их, но тем не менее я сразу понял, почему они произвели на Джеки такое впечатление. На потемневшем от старости камне, словно на широком киноэкране, разворачивалась целая эпопея, героем которой был некто, весьма напоминающий человека; его постоянно окружала толпа сражающихся клыкастых чудовищ с выпученными глазами. Я вспомнил о встрече с маской и содрогнулся. Изображения казались слишком свирепыми для усыпальницы или места поклонения, чем, по-видимому, являлось это сооружение, но Джеки не могла оторвать глаз от рельефов.

– Я знаю, что это, – сказала она. – Здесь рассказывается история Будды: вот его атакуют армии демона Мары, а вон там внизу – это «Джакката», народная сказка о Будде, в ней рассказывается о короле обезьян, это нечто вроде Ханумана из «Рамаяны». [67]

– Из этой эпической поэмы? Когда ты набралась всей этой премудрости?

– О, всё это я читала давным-давно, – она медленно улыбнулась, – когда изучала свои восточные корни. А на Будду и «Рамаяну» здесь натыкаешься на каждом шагу, ведь буддизм и индуизм здесь уживаются бок о бок. На танцах и кукольных представлениях и «Рамаяна», и приключения Будды всегда обыгрываются.

– Так же как и на стенах храмов. Понятно. А ты случайно не помнишь, в каком из храмов Бангкока или поблизости от него вот так же изложена, то есть вырезана вся биография Будды?

– О! – засмеялась Джеки. – Ничего похожего нет ни в самом Бангкоке, ни где-то рядом с ним. – И тут она прижала руку к губам. – Господи!..

– Вот именно! – проговорил я.

– Я вела себя по-дурацки, я не верила…