Сергей Ким - Смерть Красной королевы

Напротив него девушка примерно моих лет. Невысокая и худенькая, с коротко стриженными тёмно-русыми волосами. Одетая в коротенькое платье бордового цвета, старомодный бордовый же берет с пышным пером, белые чулки и блузку. И сжимающая в руках бронзового цвета жезл с широким листовидным наконечником.

– Я не знаю, что ты такое, – обострившийся до предела слух донёс негромкий дрожащий голос волшебницы до меня. – Но я остановлю тебя.

Сердце пропустило удар и сбилось со своего ритма.

"Не успею", – холодея от ужаса, поняла я. – "Не успею!".

– Бегииии!… – выкрикнула я, несясь к монстру огромными прыжками, и стреляя с обеих рук.

Волшебница взмахнула жезлом и выпустила в кишина пучок алых молний, но тот неожиданно легко увернулся, как от них, так и от моих выстрелов. Чуть ниже пригнул голову, а в следующий момент шипы на его горбу выстрелили вперёд, оказавшись кончиками каких-то щупалец.

Полдюжины костяных игл пробили тело волшебницы насквозь и подняли его в воздух. В воздухе на краткое мгновение застыли капельки крови, в следующий миг обрушившиеся на асфальт алым дождём.

На лице девушки застыло выражение запоздалого удивления и какой-то совсем детской обиды.

Закричав, отшвырнула "кольты" в сторону и прыгнула вперёд, доставая из-за спины меч. С воплем перерубила все щупальца одним размашистым ударом. Кишин резво отскочил назад, но я уже прыгнула к нему, занося меч для удара и выставляя вперёд правую ногу.

Широкая подошва ботинка впечаталась в грудь монстра, опрокидывая его на спину, а я, что есть силы, ткнула пиломечом, намереваясь пробить череп твари. Но в последний момент кишин мотнул головой, и клинок вонзился в горб чудовища.

Клешни монстра метнулись ко мне, ударяя с боков и отбрасывая прочь.

Демоническая кость проскрежетала по вшитым в глубине стальным чешуйкам, но серьёзных ран клешни мне не нанесли.

Отлетела в сторону, выпуская рукоять пиломеча, но почти сразу же с рычанием вскочила на ноги.

Ещё никогда в своей жизни я не испытывала такой всепоглощающей жажды убийства. И мне было глубоко плевать, что сейчас у меня не было никакого оружия – я была готова разорвать кишина на части голыми руками.

Вокруг моих кистей полыхнуло чёрно пламя, почти невидимое в темноте, и сорвалось двумя потоками куда-то во мрак. В воздухе промелькнули два золотистых сполоха, я молниеносно поймала летящие ко мне "кольты" и рванула вперёд.

В мгновении ока оказалась прямо перед кишином, отшибла в стороны несущиеся ко мне клешни стволами пистолетов, и с двух ног ударила монстра в грудь.

Сила удара оказалась такова, что тварь отбросило назад, опрокинуло на землю и протащило пару метров по брусчатке.

Перекувыркнувшись в воздухе, приземлилась. Издав полувой-полукрик вновь рванула вперёд, ведя ураганный огонь из "кольтов".

Крупнокалиберные пули перебили три из четырёх верхних конечностей кишина и разворотили ему всю грудь. Кое-как пытавшегося подняться монстра, припечатал обратно к земле удар ноги, а затем я прыгнула, впечатывая ему в грудь оба свои колена.

Ко мне метнулась последняя целая клешня твари, но я отбила её в сторону стволом левого пистолета, а из второго выстрелила в самое её основание и нанесла сильный удар рукоятью по открывшему было пасть монстру. Уткнула ему в голову оба ствола, разнесла её на части почти слившимися в очередь выстрелами. А когда кишин рассыпался в пыль, то запрокинула голову и закричала от ярости и накатившей беспомощности…

Пошатываясь, поднялась на ноги и пошла к лежащей в луже собственной крови незнакомой мне волшебнице, около которой на коленях стояла Лена и, негромко всхлипывая, пыталась вылечить девушку…

Волшебница была ещё жива, хотя её тело было пробито насквозь в нескольких местах. Она дышала рвано и прерывисто, а с каждым выдохом из уголка её рта выплёскивалась кровь

Убрала пистолеты за спину, опустилась рядом с ней.

– Держись… Пожалуйста, только держись… – в отчаянье шептала Лена, с побледневшим от напряжения лицом пытающаяся лечить волшебницу. – Я вытащу тебя… Я вытащу…

– Широ… – тихо позвала я.

– Бесполезно, – лицо выступившего из темноты оборотня было искажено гримасой. – Её уже не спасти.

Паренёк опустился рядом с нами на колени, кончиками пальцев прикоснулся к охватывающему запястье девушки чёрному браслету с треснувшим жемчужно-белым камнем в центре.

– Клан Нагарэмоно, – ровным тоном произнёс лис. – Белые камни в чёрной оправе – их знак.

Оборотень бестрепетно положил ладонь на лоб умирающей волшебницы, закрыл глаза, а затем его лицо перекривилось от боли, и он выгнулся дугой, но в тот же миг девушка стала дышать спокойнее и ровнее.

– Ты спас её, Широ? – с отчаянной надеждой спросила Лена, размазывая по щекам слёзы.

– Я забрал её боль, – глухо произнёс оборотень, отворачиваясь. – Это всё, что я могу.

– Мама… – прошептала девушка. – Мама… Это ты?…

Волшебница едва чувствительно сжала мою руку. Я ощутила, как по щекам тоже начали катиться непрошенные горячие и злые слёзы.

Слегка приподняла голову девушки, подложив под неё свои колени, и чуть сжала её руку в ответ.

– Мама… Я ещё… немного погуляю… Потом… уберусь в комнате… Мама, кто это был? Мама, кем я была? Не знаю… Не поняла… Никто… не… сказал…

В ночное небо Саппоро взлетели фейерверки, которые сейчас запускали по всему городу. В ночном небе полыхали разноцветные огненные цветы. Где-то раздавались весёлые и счастливые крики людей.

В городе царил праздник.

А у меня на коленях умирала совсем ещё молодая девчонка.

– Холодно… – выдохнула волшебница.

И уже больше не вздохнула.

Я осторожно прикрыла глаза девушки, подняла руку, и мой взгляд остановился на перепачканной кровью ладони.

У меня не было ран, но было очень больно. Чтобы рассказать насколько именно, мне не хватало ни слов, ни слёз.

Не помню уже, как тогда мы разошлись по домам. Не помню, как дошла тогда домой. Просто шла и всё. Молча.

Молчала я, молчал и Широ. Не о чём нам было тогда говорить. Ни друг с другом, ни вообще. Слова были лишними.

Легла, не раздеваясь, но уснула только лишь под утро. Весь день провалялась на кровати, невидяще смотря в потолок…

И впервые за последние недели не пошла днём охотиться на кишинов.

Мне нужно было время. Чтобы подумать, осознать и принять.

Раньше смерть в бою с кишином казалось мне чисто абстрактным событием. Возможным, но не особо реальным. Всё равно, что в один из день мне бы свалился на голову кирпич – возможно, не слишком верится…