Мария Гинзбург - Лес великого страха

Карина покосилась на Ринке. Сидх смотрел на нее с одобрением. Ведьму охватил ужас. В этом неизвестном ей спектакле Карина играла чужую роль, играла с чистого листа. Пока ведьме это удавалось. Но что будет с ней, когда она ошибется? А в том, что она в конце концов ошибется, Карина не сомневалась. Для того, чтобы пройти над пропастью по доске с завязанными глазами, одного чувства равновесия мало. Нужно знать направление, куда двигаться.

Компания снова выпила. Ложка Карины уже скребла по самому дну горшочка, где притаилось самое лакомое – гуща и мозговая кость, на которой был сварен суп.

– Ах, Коруна, – сказала Мать Рябина, расправившись с доброй половиной своего куска мяса. – Что есть вред, что есть польза? Сотни моих детей гибнут, сотни твоих детей гибнут, а сколько детей не рождается… Это ли хорошо?

Ведьма сообразила, что кандалы на богине как-то связаны с войной Мандры и Лихого Леса.

– Если я сниму с тебя цепь, вы выгоните мандречен, – пробормотала Карина себе под нос.

Но богиня услышала ее.

– Если ты снимешь с меня цепь, надетую Морул Кером, люди смогут спокойно жить в Железном Лесу вместе с темными эльфами. Я обещаю, – ответила Мать Рябина. – Купцы будут торговать, ремесленники – работать в цехах, а не скитаться по Мандре и пить горькую. Это ли плохо?

Ведьма задумалась. Для того, чтобы выиграть время, Карина дочерпала гущу из горшка, вытащила кость и принялась ее обсасывать. Ринке молча ел, переводя взгляд с одной женщины на другую.

– Я простой сержант Армии Мандры и не обладаю ни достаточной информацией, ни правом решать такие сложные внешнеполитические вопросы, – сказала Карина наконец.

Ринке восхищенно присвистнул. Ведьма тяжело посмотрела на него.

– Я не смог бы так четко сформулировать после второй рюмки, – пояснил сидх мягко. – Позволь мне рассказать кое-что. Черное Пламя сковал Мать Рябину и хотел выгнать темных эльфов из родного леса совсем не по внешнеполитической причине, а по причине своей паранойи. Один из провидцев сказал дракону, что его убьет эльф, зачатый на правом берегу Димтора. В Железном Лесу. И Черное Пламя решил извести под корень всех эльфов, рожденных там.

– Но это его не спасло, – пробормотала Карина. – Дракона прикончил Лайтонд. Насколько я знаю, Лайтонд родился в Экне. Провидец ошибся…

– Не совсем, – ответила богиня. – Верховный маг Фейре был зачат в Урочище Плакун, оно действительно находится на нашем берегу реки. Эта война с самого начала была бессмысленной и бесполезной, и такой и остается до сих пор. Что касается твоих полномочий… Я думаю, что ты вправе решить этот вопрос одна.

– Да, но если вы меня обманываете? – пробормотала Карина. – Если вы всего лишь подали факты так, как это выгодно вам?

– Хорошо, – сказал Ринке. – Вот ты сама – ты хотела бы, чтобы эта война продолжалась?

Вдруг ведьма словно услышала его голос:

   «Сколько тебе заплатили за этот рейд? Кстати, Карина, как тебе и твоим подругам понравилось в „Гроздьях рябины“? Знатная таверна, говорят. Я вот там ни разу не останавливался. Не по карману».

Если все это не сон и если ей действительно удастся снять кандалы с богини эльфов, то война в Лихом Лесу закончится. И не победой мандречен, как можно догадаться уже сейчас.

И на следующий год крылу «Змей» придется искать другие заказы на вторую половину лета. Вряд ли бы ведьмам удалось найти заказ столь же выгодный.

По лицу Ринке Карина поняла, что он думает о том же самом. На какой-то миг ведьме показалось, что он сейчас презрительно усмехнется и скажет какую-нибудь колкость, из тех, на какие Ринке был мастер. Но вместо этого сидх очень печально – и понимающе – улыбнулся и произнес:

– Давайте оставим эту тему. Извини нас, Карина. Мы предлагаем тебе не только совершить предательство, а оставить себя и своих подруг без куска хлеба. Никто, ни эльф, ни человек не пойдет на это…

Мать Рябина молча посмотрела на Карину. Ведьма увидела в ее глазах горечь, и гаснущую надежду, и такое же пронзительное понимание, как и во взгляде Ринке. Мандреченка содрогнулась.

И тут ведьма вспомнила свой сон, привидевшийся ей на холме в то время, когда Ринке сводил с ума повелителя гоблинов и орков Лихого Леса – про своего закованного дядьку-каторжника и отца. Вспомнила цепь, опутавшую весь лес, и поняла, что поможет Матери Рябине.

И война в Лихом Лесу закончится.

«Вернусь в Пламенную, буду роды принимать. Денег, конечно, меньше, но, хвост Ящера, гораздо… гораздо полезней», подумала Карина.

– Дело не в этом, – мрачно сказала мандреченка. – Вы оба заблуждаетесь. Я не та, за кого вы меня принимаете. Я никакая не шеестер , чтобы это ни значило. Я боевая ведьма, только и всего. Я соединила тот овраг потому, что он напомнил мне нашу старую песню. И все. Я не смогу помочь, не смогу снять кандалы, наложенные драконом.

Мать Рябина улыбнулась, а Ринке сказал:

– Но ты тогда вообще ничем не рискуешь, верно?

– Ладно, как хотите, – пробурчала Карина. – Можно посмотреть?

Богиня кивнула. Ведьма встала из-за стола, подошла к Матери Рябине. Богиня положила руки на стол. Карина окинула конструкцию задумчивым взглядом. Черное Пламя не мудрствовал лукаво, когда сковывал богиню темных эльфов. Ее запястья охватывали кандалы точь-в-точь такие же, какими сковывают каторжников первой категории. Только браслеты каторжан не обтягивают зеленой кожей.

– Надо было здесь вышивку бисером пустить, – рассеянно сказала ведьма. – Или рубинов набросать, как на груди у вас…

Ринке поперхнулся мясом. Эльф взял кувшин и сделал прямо из него пару крупных глотков, жадно отдышался.

– Да, это было бы красиво, но мне такая идея в голову не пришла, – вежливо ответила Мать Рябина.

Цепь уходила под стол.

– На ногах то же самое, – заметив взгляд Карины, сказала богиня.

Ведьма покачала головой:

– Хорошо. Попробовать можно. Тут нигде поблизости кузницы нет?

– Я знаю кузницу неподалеку, – ответила Мать Рябина. – Но она давно заброшена, хозяин ее погиб, а кроме него никто не сможет разжечь горн.

Ринке побледнел так, что это заметила даже мандреченка. Карина поняла, что бог-кузнец не был самым добрым богом из пантеона темных эльфов.

– Этого и не потребуется, – заверила ведьма Мать Рябину.

– Так чего же мы ждем? – спросила богиня и поднялась из кресла.

Тихо зазвенели кандалы, когда Мать Рябина направилась к выходу из покоев столь хорошо знакомой Карине походкой каторжанина. Ведьма и на ходу дожевывающий Ринке последовали за ней.

Светлана сидела, смотрела на затухающие угли, слушала, как ухает невдалеке сова. Ведьма почти успокоилась и – тут новая мысль ожгла ее хуже новости о смерти Карины.