Виктор Исьемини - Львы и Драконы

Гезнур поскакал быстрей, ему стало любопытно. Андрухцы, все перепачканные, в измызганной порванной одежде, высыпали навстречу и принялись торопливо рассказывать, как и что здесь устроено. Как ломать в шахтах золотосодержащую породу, как вагонетками возить на поверхность и сбрасывать на наклонный помост с ограждениями. Оттуда порода идет вниз, измельчается, сыплется на решетки, просеивается… дальше ее моют, для чего используется вода из протекающего по соседству ручья. Андрухцы не только разобрались с устройством всех механизмов на прииске, они восстановили запруду на ручье, починили колесо с укрепленными на нем кувшинами, при помощи которого подавалась вода для мытья породы… Они даже начали работу! Король спешился, его повели показывать весь процесс добычи. Двое троллей, оставленных в помощь добровольцам, держались в сторонке и в разговор вступить не пытались, хотя оба могли объясняться на общем.

Пораженный Гезнур только качал головой и цокал языком, а когда ему вручили немного золота, намытого добровольцами, он только рукой махнул:

— Оставьте себе! Я и не надеялся, что вы так много здесь успеете. И как это вы так?.. Видать, работящий народ в Андрухе, моим бы вассалам у вас поучиться!

Труженики сконфузились и только косились друг на друга — они оказались и скромны вдобавок к прочим добродетелям! Андрухцы даже не пытались объяснить свое трудолюбие… Тут один из троллей, остававшихся на прииске приблизился, склонился над королем, и прогудел:

— Моя говорить, кто не работал — того моя жрать. Человека хорошо старался, потому живая. Моя владыка подарок твоей делать. Людишки помогай подарок делай, не мешай, нет!

Произнеся свою тираду, тролль умолк, разглядывая с высоты собственного огромного роста притихших работников. Гезнур смерил великана задумчивым взглядом и спросил:

— А дальше поможешь мне с подарком управляться?

Тролль помотал здоровенной башкой и изрек:

— Нет, моя уходить, топ-топ. Если твоя хотеть человеков убивай, сказывай. Человеков убивать моя очень нравится, моя приходить. Быстро-быстро топ-топ приходить.

— Так отправляйся с нами, — предложил гевец, — сразу и повеселимся. Тебе понравится. Возьми друзей с собой, кто еще воевать любит.

Сзади, тяжело ступая, подошел маршал.

— Мы идем дальше? — осведомился он. — Здесь не станем задерживаться? Команды не было, ваши шагают мимо, я своим велел держаться за ними, как обычно.

— Да, — кивнул Гезнур. — Никаких задержек. Чем раньше придем в Геву, тем лучше — наверняка будет война. А кстати, маршал! Мертвецы могут вертеть колесо? Вон то колесо, там по кругу ослы должны ходить и…

— Могут, — перебил маршал, — такого зомби даже проще обучить, чем солдата… работа однообразная, это легко вдолбить… но лучше все-таки осла. Мертвецы пригодятся на войне. Нас ведь ждет война, сказали вы, верно?

— Моя убивать человеков хотеть, — напомнил сверху тролль.

— Да, придется повоевать, — согласился Гезнур, — но и золото вещь нужная. Ладно, если так, пусть колесо вращают ослы. Что ж, идем. На привале поищем короля Гюголана в твоем приборе?

Глава 23

Валент решил не дожидаться, пока тильцы выстроятся к бою — его солдаты встали спозаранку и несколько часов двигались маршем не для того, чтобы теперь дать неприятелю возможность почесываться да оглядываться. Протрубили рожки — и кавалерия в красно-желтом ровной линией двинулась с поросших кустарником холмов на равнину. Чуть запоздавшие гонзорские кавалеристы пристроились к ним, образуя правый фланг. Капитан решил, не мудрствуя, применить стандартную тактику лобового удара. Он надеялся на отличную выучку и боевой опыт своих людей. Тильцы, чья страна до недавних пор не вела никакой войны, разумеется, уступали имперской гвардии в организованности и мастерстве.

Поначалу в лагере осаждавших действительно царила неразбериха, однако тильцы сумели приготовиться к сражению и выдвинули из лагеря довольно ровную линию конных. Когда дворянам указывают неприятеля, они сумеют так или иначе выйти на бой! Позади строящейся кавалерии царила жуткая неразбериха — дворяне, спеша на ратное поле, опрокинули несколько повозок, свалили палатки и шалаши, а также потоптали заодно некоторое количество простолюдинов, некстати подвернувшихся под копыта рыцарских боевых коней. По приказу Валента горнисты дали новый сигнал — гвардейцы немного стянулись к центру, образуя клин, во главе которого находился сам командующий имперской армии. Фланги тильцев, к которым все еще пристраивались рыцари, ночевавшие по другую сторону Тогера, нависали над крыльями построения противника, но Валента это не слишком волновало — продолжая центральный клин, линии всадников по бокам уходили немного назад — следовательно, в соприкосновение с противником войдут позже, чем клин прорвет вражеский фронт в центре.

Новый сигнал — и имперцы пошли в атаку. От обоза отделились пешие лучники в красно-желтом и гонзорская пехота и, разворачивая фронт, двинулись за кавалерией. Гонзорцы и гвардейские рыцари на флангах, выполняя команду, не слишком-то пришпоривали лошадей, растягивая линию. На противоположной стороне поля тильцы в центре, видя идущих на них врагов, устремились навстречу, тогда как на флангах дворяне еще колебались, поскольку не закончили построения. Две громыхающие железом волны столкнулись — Валент опрокинул первого противника, сохранив свое копье и почти не потеряв хода, двинул коня чуть вбок и выбил из седла другого тильца… на этот раз копье сломалось. Рыцарь ткнул оставшимся в его руках обломком зазевавшегося латника и схватил палицу. Красно-желтые пробились сквозь ряды вражеской кавалерии и снова сомкнулись позади предводителя в клин. Размахивая палицей, Валент повел их, расшвыривая подвернувшихся тильцев. Он высматривал Фенгима, но герцога не было видно — должно быть, толстяк не принимал участия в драке.

Вскоре тонкий фронт тильцев разорвался под напором гвардейского клина. Тем временем на флангах противники только-только сошлись. Валент, не видя перед собой врага, обернулся и отдал горнисту новый приказ — тот затрубил. Тяжеловооруженные всадники в красно-желтом развернулись вправо и влево, тесня тильскую конницу в стороны от места разрыва их линии. Тут в дело вступили лучники. Они принялись пускать стрелы поверх голов кавалеристов, навесной огонь обрушился на пеших тильцев, только-только выбирающихся из завалов, образовавшихся там, где по лагерю прошла их собственная кавалерия, сметая все на пути. Вдобавок к обстрелу, на пехоту налетели несколько тильских всадников, решивших, что уже пора спасаться бегством. На флангах тем временем битва шла с переменным успехом — и притом довольно вяло. Сплошная линия там быстро распалась, поскольку построение было не слишком плотным, рыцари кружили по полю, съезжались, обменивались ударами и снова разъезжались… Кое-кто из тильских кавалеристов только спешил в бой от городских стен, а кому-то показалось, что раз прорван центр, то следует спешить в лагерь…