Роберт Кинг - Потоки времени

Неожиданно копье, брошенное фирексийцем, воткнулось в грудную клетку и, пройдя через ребра, прорвало легкое и пронзило печень. Внезапная боль явилась доказательством того, что Урза не потерял своей физической оболочки, но на мгновение разрушила его концентрацию. Он справился с агонией и мысленно изменил свое тело, позволяя плоти сжаться, удаляясь от наконечника, пока копье не выпало совсем. Прилагая неимоверные усилия, Мастер регенерировал печень и восстановил легкое.

Это напряжение отвлекло его на несколько секунд, и он снова начал опускаться сквозь вязкий, пропитанный дымом и маслом воздух. Во время падения еще два копья воткнулись в его тело. Как только Урзе удалось восстановить свою плоть и исторгнуть из тела фирексийские копья, он упал в грязную воду.

Орды невнятно бормочущих монстров с горящими как угли глазами приближались по дороге, вырезанной в базальтовой скале. Толпой они кинулись в воду, мелькая изогнутыми когтями и острыми зубами, и окружили Урзу, пытаясь разорвать его на куски.

Он еле отбился от них. Молния вылетела из его руки и врезалась в воду. Фирексийцы корчились в конвульсиях и умирали сотнями, но прибывали все новые и новые отряды.

Всякий раз, когда мастер вырывался из лап монстров и начинал подниматься в воздух, стрелы и копья пронзали его тело, заставляя вновь погружаться в бесконечную схватку.

Они не могли убить его. Им оставалось только извести его силы, которые приходилось тратить на колдовство и отвлекающие уловки. Тогда они поймали его сетью, словно большую рыбу, и доставили к человеку, стоящему на базальтовом мосту.

К К'ррику.

Многочисленное войско К'ррика собралось в амфитеатре в центре крепости. Строение представляло собой надземный круг из черного базальта, вырезанный подобно гигантскому блюду. Огромные замкнутые кольца балконов спускались к центральной арене. Хотя амфитеатр использовался чаще всего для гладиаторских боев, в которых непосредственно участвовал и сам К'ррик, центральная арена не была ограничена какими бы то ни было перилами, которые могли бы сдержать сражавшихся воинов. Поэтому бои частенько переходили и на зрительские ряды. Наружная часть стадиона была выложена разнообразными колющими и режущими предметами из кости, камня и рогов, исключая железо. Чтобы получить металлическое оружие, гладиатору приходилось вырывать его из когтей зрителя. Часто кто-нибудь из толпы участников терял руку или хвост, используемый в качестве дубины и кнута, а иногда небольшие животные целиком выступали в качестве орудия борьбы.

Сегодня толпа собралась не ради гладиаторского сражения, а для государственной казни. Фирексийцы принесли с собой оружие, надеясь поучаствовать в веселье.

В центре арены находилась сильно покореженная колонна из обсидиана, традиционно используемая для казни предателей. Предательством у фирексийцев считалась трусость. Урза, привязанный сейчас к этому позорному столбу, претерпевал тяжелые, изнурительные пытки, призванные держать его слабым и беззащитным, в то время как К'ррик наслаждался своей победой.

Самый крупный из трех палачей, обладатель непропорционально маленькой, с кулак взрослого мужчины, головы, время от времени подскакивал к пленнику, сверкая крохотными глазками, и потрошил Урзу своими зубчатыми клешнями, размазывая его внутренности по полированному базальту. Два его сообщника имели вид шакалоголовых пауков. Они ожидали момента, чтобы прыгнуть, в случае если Урза переборет своего мучителя.

К'ррик, посмеиваясь, ходил взад-вперед. Он пребывал в хорошем настроении. Толпа монстров, взрывавшаяся аплодисментами всякий раз, когда на Мироходца нападали, теперь притихла и напряглась, ловя каждое слово своего предводителя, своего бога. Голос его звучал не так благозвучно и приятно, как когда-то, много лет назад, когда он говорил с Джойрой. Слышались обрывочные фразы на рычащем, трещащем языке Фирексии.

Урза, который мгновенно обучался любому языку, понял, что было сказано.

– Дети Фирексии, отпрыски большого бога Явгмота и его сына К'ррика, тритоны, инверторы и порождения времени, смотрите на человека, который перенес нас сюда. Созерцайте человека, который открыл для нас ворота к новому раю, к Доминарии.

После этих слов палач совершил выпад в сторону Урзы, и разорванные внутренности вновь вывалились на арену. Послышалось хриплое, сладострастное завывание собравшейся толпы. Когда удовлетворенный монстр отскочил, а К'ррик снова начал говорить, внутренности Урзы стали извиваться на земле, втягиваясь назад в его измученное тело.

– Он является творцом длинной благородной истории, приведшей к нашему сегодняшнему могуществу. В пещерах Койлоса он и его брат Мишра раскололи силовой камень, закрывший нам вход в Доминарию, указав таким образом путь для нас. Дальше, в течение последующей войны Урзы против своего брата, последователи нашего патриарха Джикса были приглашены в обе армии, а Джикс даже сделал из Мишры фирексийца. Когда Урзаузнал о предательстве своего брата, он был так потрясен, что вверг в катастрофу всю Доминарию, чтобы уничтожить самые большие армии самых могущественных наций и таким образом облегчить нам задачу по вторжению. Он бросил свой мир, своего преданного помощника Тавноса и даже собственного сына Харбина. Все это мы и унаследовали.

– Харбин! – выкрикнул Урза в отчаянии, перед тем как его кишки вновь были вывернуты и у него не осталось дыхания для крика.

– Объединившись с нашим товарищем, тритоном Ксанчей, Урза отправился в Фирексию под предлогом войны. По правде говоря, его постоянно тянуло к нам, подобно мотыльку, летящему на свет большого фонаря. Он желал присоединиться к нам и стать одним из нас. Чтобы показать свои честные намерения, он впустил нашу армию в Царство Серры, где мы продолжили завоевания, так что царство ангелов до сих пор не встало с колен. Он предал женщину, которая вылечила его, и отдал нам ее самолет в качестве трофея.

Шипение и стоны восхищения почти заглушили звуки льющейся крови.

– Теперь наш вечный чемпион, наш шпион в Доминарии и на всех планетах, прибыл к нам. Он прибыл, чтобы воздать должное Явгмоту и сыну Явгмота – К'ррику. Он прибыл, чтобы подарить нам мир! Он отдал нам своего брата, своего помощника, любимого сына, своего лучшего друга, а теперь он вверяет нам самого себя. Как только он умрет, никто в Доминарии не сможет противостоять нам.

Среди грома аплодисментов послышался резкий высокий свист. Стремительно нарастающий, оглушительный звук пошел со всех сторон. Те фирексийцы, у которых имелись уши, инстинктивно зажали их. Те, у кого были колени, в страхе упали на них. Даже палач свалился как подкошенный, его головка вжалась, спасаясь от нападения.