Пётр Волкодав - Булава скифского царя

Сколоты не подпускают греков к двум лучникам. Зиммелих следит за траекторией горящей стрелы, а затем мой царь и мой ученик, с невероятной быстротой пускают стрелы в сторону моста Тиры. Нас всё больше и больше. Мой царь снимает тиару и передаёт Зиммелиху. Ему тяжело говорить.

— Брате, — приказывает он — веди воинов к мосту и не подпускай никого к Тире. С западной стороны реки движется пеший резерв. Отрежь мост. Это приказ! — Я начинаю понимать, в чём дело. Доспехи "скифа" порублены и превратились в лохмотья, а голова в крови. Удар меча пришёлся по тиаре. Нужно перевязать раны, а время на вес жизни. Я вскакиваю в седло, но "скиф" останавливает меня, указывая влево от моста. Я не понимаю, что он хочет. "Путник" хрипит

— Повозки, там дети. Быстрее Тертее! Я сейчас догоню. — Я начинаю понимать… Горят повозки с молодыми девушками-рабынями. Это фракийки. Скифы выволакивают из горящих клеток девочек и пытаются насиловать. Я понял тебя мой царе. Со мной уходят три сотни воинов.

Девушка сопротивляется. Я узнал её, она дочь фракийского вождя дружественного нам племени. Первым, от моей стрелы, падает насильник черноволосой. Остальных — зарублю.*

Пленница.

(дочь фракийского вождя):

* Вы-же скифы, остановитесь! Что вы делаете? Мой отец задержал армию Лисимаха на полдня и помог Атонаю. Остановитесь!

На мои крики и вопли никто из насильников не обращает внимания. Сестёр и девочек моего племени выволакивают за волосы из клеток и срывают одежду; грязный бородач бьёт меня в голову, чтобы я не кусалась и не могла оказать сопротивление. — Какой ты воин, — кричу я насильнику — ты грязная тварь. — Он похотливо ухмыляется гнилыми зубами и срывает мою одежду. Я сопротивляюсь, но сделать ничего не могу. Силы не равны, он сильнее. Мои действия лишь распаляет похоть скифа — Нет! — кричу я. — Нет!! Не касайся меня тварь и не трогайте моих сестёр. Помогите, мои боги!

— Не помогут боги тебе, заткнись сука — он зло хохочет вместе с своими товарищами и зажимает мой рот. Неожиданно насильник ослабляет хватку и хрипит, неестественно выкатив глаза. Я ничего не могу понять, но, освободившись от объятий, вырываю акинак из ножен негодяя. Это первый человек, убитый мною и он — скиф.

— О, боги вы спасли меня! — кричу я и догадываюсь: боги не при чём. Плоский наконечник стрелы торчит из горла. Я поднимаю меч. Товарищи убитого бросаются ко мне…

Пятеро обезглавленных тел насильников валяются рядом. Я плачу на плече у широкоплечего и хмурого бородача. Тертей прикрыл мою наготу и тихо шепчет. — Всё закончилось дочка. Больше тебя никто не тронет, дочь царя. Возьми вот это. — Тертей снимает свой талисман и надевает на мою шею.

— Мне всегда говорили, что ты жестокий — шепчу я плача. — Тобой, Тертее пугают маленьких детей в моей Фракии. Прости, — говорю я сквозь слёзы Тертею — я плохо думала о тебе. Ты воин, а не насильник. Спасибо тебе воин Тертей.

— Благодарить нужно твоего отца. Он задержал Лисимаха. — отвечает он мне.

— Тертее! — кричат ему подоспевшие всадники. — Перисад ранен, главный вещун убит. Что делать? Где Зиммелих, где наш царь — Скиф?

— Успокойся сколе. Коня! Коня, все за мной — кричит Тертей и оборачивается ко мне. — А ты дочка помогай раненым.

— Погоди Тертее, — вдруг я с удивлением замечаю безбородого и высокого воина на лошади. Он спешивается и, прихрамывая, подходит. — Что случилось Тертее?

— Наш левый фланг обезглавлен, — отвечает мой спаситель — царе, я иду туда. — Тертей с уважением кланяется безбородому. Я удивляюсь услышанному, но не задаю вопросов, догадываясь, ведь Тертей сказал безбородому — "Царе". Незнакомец одобрительно кивает и говорит.

— Иди, а я к Зиммелиху, нужно отрезать мост, — а потом безбородый воин присаживается рядом и достаёт нож. У незнакомца странные глаза. В них нет злобы. Мне кажется, из них исходит свет.

— Не везёт сегодня мне, дочка. Помоги. — Я разрезаю штаны на бедре, осматриваю рану и говорю. — Тебе нельзя сегодня брать оружие, — говорю я — Рана глубокая.

— Положи кусок ткани у бедра и туго перетяни — смеётся воин — не стесняйся дочка. — Я начинаю бояться. Нас окружают и берут в кольцо, воины и никого не впускают. Безбородый сдерживается и не стонет. Он силится встать и теряет сознание. Рука бессильно лежит на моей груди, а я не знаю что делать. Воины молчат. Внезапно, растолкав скифов, врывается вещун и подбегает ко мне.

— "Скифе", мой царе! — кричит он. Меня словно ударяет молния. Теперь я знаю, кто он — этот воин…

"Путник" открывает глаза и, в следующее мгновение он на ногах. — Спасибо дочка. Теперь легче. Коня! Все за мной, к мосту…

.. прошло много лет. Мои внуки — близнецы, часто расспрашивают о "скифе". Заканчиваю я рассказ всегда одинаково. "Иногда боги приходят к нам, когда у них есть возможность и помогают. Я была тогда девушкой… У моей груди лежал наш бог в изрубленных доспехах…

Всю ночь я молила Апи и просила помочь; искала среди убитых и раненых Тертея. Апи молчала. Тогда я в отчаянии преклонила колени и обратилась к реке.

— Река Тира помоги мне и ответь, где мой спаситель, храбрый воин? — Река зашумела осокой… Талисман Тертея я положила на воду и… талисман не утонул. Тира понесла его, указывая мне путь. Я и сестра шли и шли по берегу за плывущим талисманом… Мы уже не надеялись, но о чудо — Тира вняла моим молитвам… Тертей лежал у берега, в камышах и стонал. Слава Апи — жив мой спаситель!

…Вещун со странным именем Крон, вернул к жизни моего будущего мужа. С тех пор я молюсь реке, которую мы, греки и скифы называем Тира.

Есть то, что я никому не рассказываю. Иногда Тертей приходит ко мне во снах, и мы сидим рядом и молчим. Он ждёт меня, но не торопит. Каждый раз я задаю один и тот же вопрос: — Мой муж, ответь, почему ты вернулся тогда, в степь? — Тертей молчит и вздыхает. Однажды мой хмурый муж улыбнулся и ответил. — Извини жена, я не мог не вернуться. Я сдержал моё слово…

Рус:

Я стар и не упомню всего…

В ту ночь я много плакал, а у мамы пропало молоко. Перед рассветом мой отец долго держал меня на руках и рассказывал смешные истории о лошадях. Мой отец — царь Меотских скифов…

Потом он ушёл, а с ним и все воины. Моя мама и рабыни стоят на коленях и плачут, взывая к богам. Из-за края мира показался диск слепящего бога. Мы, скифы и, все степные народы называем его Кощщием — бессмертным Кочевником и Путником нашего Мира. Он приходит каждое утро и дарит жизнь, согревая ойкумену. Когда люди отворачиваются от Кощщия, он грустит и напускает засухи и наводненья, болезни и войны, но как бы не текла река Жизни, он приходит каждое утро. Намаявшись за день и устав от нас, Кощщий уходит в другие ойкумены, — мы ведь не одни. Наступает время луны и звёзд, а Он идёт дальше и дальше, вращая колёса повозки времён.