Джин Вульф - Пыточных дел мастер

— Там — Песчаный Сад. Кактусы, юкки и прочее в том же роде… Они перестраивают его. Боюсь, там сейчас особенно нечем полюбоваться.

Я взял Агию за руку:

— Идем. Хочу взглянуть на их работу.

Она улыбнулась куратору, слегка пожала плечами, однако последовала за мной достаточно покорно.

В этом саду не было ничего, кроме песка, из коего местами выглядывали каменные валуны. Казалось, пространству, в котором мы оказались, нет границ. Оглянувшись, я увидел на месте стены и двери, сквозь которую мы вошли, отвесную скалу. Рядом с дверным проемом змеилось вверх по скале довольно большое растение — наполовину куст, наполовину лоза со страшными, кривыми шипами. Я решил, что это — остатки прежней растительности, которые еще не успели убрать. Других растений в саду не было, как не было и признаков перестройки сада, о которой говорил куратор. Лишь след колес тележки петлял по песку среди валунов.

— Немного же от него осталось, — сказала Агия. — Давай я отведу тебя в Сад Наслаждений!

— Послушай, отчего мне кажется, что я не могу выйти отсюда? Ведь дверь открыта! — Агия покосилась на меня.

— Такое чувство рано или поздно возникает у каждого, только обычно не так скоро. Нам лучше выйти.

Она говорила что-то еще, но я не слышал ее. Мне чудилось, будто откуда-то издалека до ушей моих доносится шум волн, бьющихся о край света.

— Подожди… — сказал я.

Но Агия едва ли не силой выволокла меня в коридор, где с наших ног осыпалась добрая пригоршня песку.

— У нас вправду не так уж много времени, — сказала она. — Давай я покажу тебе Сад Наслаждений, а потом сорвем аверн и пойдем.

— Но сейчас разве что середина утра!

— Нет. Уже за полдень. На Песчаный Сад мы потратили больше стражи.

— Вот тут ты наверняка врешь!

На миг лицо Агии вспыхнуло, но гнев тут же сменился елеем философской иронии, источаемым, точно секреция, ее уязвленным самолюбием. Я был гораздо сильнее и, несмотря на всю свою бедность, богаче; и теперь она говорила себе (казалось, я даже слышал шепот ее внутреннего голоса), что, проглатывая подобные оскорбления приобретает власть надо мной.

— Северьян, ты все время спорил со мной — в конце концов пришлось вытаскивать тебя оттуда. Сады всегда действуют на людей именно так, особенно на тех, кто больше подвержен внушению. Говорят, Автарх хотел, чтобы в каждом саду, дабы подчеркнуть реальность пейзажа, всегда да кто-нибудь был, и потому его архимаг, Отец Инир, наложил на них заклятия. Но, если тебя так привлек этот, другие сады вряд ли подействуют столь же сильно.

— Мне казалось, что мое место — там, — сказал я.

Что я встречу женщину… и что она вправду была там, хотя мы и не видели ее.

Мы подошли к еще одной двери. На этой значилось:

САД ДЖУНГЛЕЙ.

Агия молчала, и я сказал:

— Значит, другие сады не должны действовать так же сильно? Тогда давай зайдем сюда.

— Так мы никогда не доберемся до Сада Наслаждений!

Ее настойчивость порождала во мне страх перед тем, что я могу обнаружить в избранном ею саду или же принести туда с собою.

— Всего лишь на миг.

Тяжелая дверь Сада Джунглей распахнулась, и сад дохнул на нас густо насыщенным испарениями воздухом. Внутри было сумрачно и зелено. Вход заслоняли лианы, а в нескольких шагах от порога лежал поперек тропинки насквозь прогнивший ствол огромного дерева. На коре его каким-то чудом еще держалась маленькая табличка:

«Caesalpinia sappan».

— Настоящие джунгли на севере умирают по мере того, как остывает солнце, — сказала Агия. — Один мой знакомый говорил, что они умирают так уже многие века. А здесь джунгли сохраняются в том виде, какими они были в древности, когда солнце было еще молодым. Ну, идем — ты хотел взглянуть на них.

Я шагнул через порог. Дверь, захлопнувшись за нами, исчезла.

Глава 20

Зеркала Отца Инира

Я никогда в жизни не видел настоящих джунглей, которые, как сказала Агия, медленно умирали далеко на севере, однако эти, в саду, сразу же показались мне знакомыми. Даже сейчас, сидя за своим письменным столом в Обители Абсолюта, я будто бы слышу доносящие издалека крики того попугая с фуксиновой грудью и ярко-голубой спинкой, что при появлении нашем перелетел с ветки на ветку и неодобрительно покосился на нас окаймленным белыми перышками глазом. Но это, без сомнения, лишь оттого, что мысли мои обратились в прошлое, перенеся меня в тот зачарованный сад. За криком попугая последовал новый звук — точно новый глас из какого-то красного мира, еще не завоеванного мыслью. Я коснулся руки Агии.

— Что это?

— Смилодон. Но он далеко и всего-навсего пугает газелей, чтобы они бросились наутек и попали к нему в зубы. А от тебя с твоим мечом сам удерет быстрее, чем ты мог бы удрать от него.

Платье ее зацепилось за ветку и треснуло, выставив напоказ одну из грудей. Агия заметно помрачнела.

— Куда ведет эта тропинка? И как эта кошка может быть далеко от нас, когда все это — лишь зал в здании, которое мы видели с Адамнианской Лестницы?

— Я никогда не заходила в этот сад слишком глубоко. Это ведь тебе захотелось посмотреть его. — Я взял ее за плечо.

— Отвечай на вопрос.

— Если эта тропинка — такая же, как и другие — то есть, как в прочих садах, то она описывает круг и в конце концов приведет нас обратно к выходу. Так что бояться нечего.

— Дверь исчезла, когда я закрыл ее.

— Трюк. Разве ты никогда не видел картин, на которых святые погружены в собственные мысли, когда ты с одной стороны, и таращатся на тебя, если встать с другой? Стоит нам описать круг и вернуться к двери, мы увидим ее.

На тропинку выползла змея. Она подняла головку, взглянула на нас сердоликовыми глазами-бусинами и скользнула в траву. Агия ахнула.

— Ну, кто из нас боится? Разве змея не удрала от тебя быстрее, чем ты могла бы удрать от нее? А теперь отвечай на вопрос о смилодоне. Он в самом деле далеко? И, если да, как это может быть?

— Не знаю. По-твоему, здесь на все вопросы существует ответ? Ты сам мог бы ответить на любой вопрос о том месте, откуда пришел?

Я вспомнил громаду Цитадели и обычаи нашей гильдии, зародившиеся тысячи лет тому назад.

— Нет. Там, откуда я пришел, многие обязанности и обычаи совершенно непонятны, хотя в наш век, век упадка, они совсем вышли из употребления. Есть там башни, куда никто никогда не ходит, есть забытые залы и коридоры, в которые никто не знает входа…

— Так отчего же ты не можешь понять, что здесь — точно так же? Мог ли ты разглядеть все здание целиком с верхней площадки Адамнианской Лестницы?

— Нет, — согласился я. — Что-то заслоняли пилоны и шпили, да еще угол набережной…