Юрий Ижевчанин - Прелюдия: Империя

Затем была вынесена благодарность от имени Высокого Суда двум дознавателям принца Клингора, подписавшим вместе с Тором отношение с обвинением в клевете тех, кто донес на Тора как на богомерзость. Было подчеркнуто, что, проведя предварительное следствие и предоставив его материалы, в том числе материалы допросов самого Тора и его жены, они значительно облегчили работу Суда.

Приговор по делу о клевете на Великого Мастера был длинным. Вначале перечислялись все возведенные в отношении поклепы, которые были в отношении на имя Имперского Суда, затем перечислялись поклепы, которые вскрылись в ходе следствия и разбирательства. Поскольку облыжность их была уже установлена предыдущим приговором, слушатели ахали от изумления или же весело смеялись, например, по поводу: как такую чушь можно придумать, рвать женщин на куски мужским достоинством? Затем пошла часть, касающаяся приговора.

"Барон Колинстринны Тринь Таррисань поддерживал облыжные обвинения, подписался под отношением, правда, с припиской, что сам лично никогда такого не видел, но все вокруг единогласно подтверждают обвинения. Во время следствия он также ссылался лишь на пустые слухи. За легковерие, вызванное гордыней и завистью, чем он сослужил большую службу Дьяволу, и за то, что он проглядел истинное дьявольское гнездо в своих владениях, барон приговаривается к трехлетнему строгому покаянию в Великом Монастыре области Шжи на хлебе и воде, в одиночной келье, в полном молчании. До монастыря он должен добраться в рубище нищего, пробавляясь милостыней и поденной работой, не имея и не принимая денег, и от монастыря в свой замок он должен дойти так же, после чего будет очищен от грехов."

Барон с благодарностью пал в ноги Патриарху, который не стал его благословлять, а просто окропил святой водой сказал: "Больше не греши. Иди и кайся!" Барон демонстративно протянул руку собравшимся, кто-то положил в нее ломоть хлеба, барон со смиренным видом сел на свою скамейку и стал по кусочкам есть этот хлеб.

Монастырь области Шжи был не самым близким, и барона, судя по всему, собирались перевезти на ближайшее к Киальсу побережье Валлины, так что добираться ему придется по крайней мере полгода, а потом домой почти три месяца. Так что наказание было строгим.

Тем временем палачи разожгли костер, нажгли углей и приготовили колы.

"Бывший чиновник в баронстве Колинстринна Ус Цишимусс был инициатором облыжного обвинения, собирал все ложные слухи, во время следствия неоднократно пытался обмануть Высокий Суд. Он виновен в помощи Сатане и не заслуживает никакого снисхождения. Он должен быть очищен медленным огнем."

Чиновник, до последнего момента надеявшийся на что-то, завизжал. Его подхватили, окатили его платье водой, забили в рот кляп, подтащили к ближайшему столбу и привязали цепями. После чего оставили медленно жариться и тушиться, по временам смачивая водой верхнюю часть его платья.

Дальше пошли другие обвиняемые. Сначала мужчины, пара из которых в награду за правдивые показания на следствии и как менее виновные, были удушены сразу после привязывания к столбу. Не все они подписались под отношением. Некоторые были обвинены в сатанинских ритуалах и человеческих жертвоприношениях.

Затем дошла очередь до женщин.

Первая была уродливая старуха Аринасса, щеголявшая в поясе шлюхи, которая была обвинена вдобавок в ведовстве.

"Бывшая дама, шлюха из Рангона, что в Хирре, Кастрисса Олинар, известная также под именем вдова Аринасса Туканар из Колинстринны, была осуждена Имперским Судом на восьмом году правления Императора Тукана по делу секты дьяволопоклонников из Рангона. Она была уличена в участии в сатанинских ритуалах и в отвратительных оргиях и приговорена к строгому покаянию. На нее надели пояс шлюхи и велели идти в предписанный ей монастырь каяться, зарабатывая по дороге на жизнь трудом шлюхи.

Но шлюха Кастрисса Олинар не подчинилась приговору Высокого Суда. Дьявол внушил ей уйти в те места, где ее не знают, самовольно снять пояс шлюхи, назваться крестьянкой Аринассой Туканар, выйти замуж за добропорядочного смерда и свести его в могилу своим колдовством. Она совратила десятки крестьян и нобилей из баронства Колинстринна, вовлекая их в сатанинское колдовство под видом почти невинной ворожбы, а затем и в сатанинские ритуалы. Она председательствовала на человеческих жертвоприношениях младенцев, и когда бывший чиновник Ус Цишимусс по слабости своей пришел к ней за приворотным зельем и наговором для приглянувшейся ему крестьянки, она подала ему мысль, что Мастер Тор — исчадие Дьявола, а его жена — ведьма. Она из сатанинской хитрости не подписала отношение, сославшись на неграмотность. При обыске у нее нашли книгу по магии на Древнем Языке и трактат по ведовству на Среднем языке."

Услышав о такой "неграмотности", народ рассмеялся. А секретарь продолжал расписывать отвратительные грехи ведьмы. И, наконец, был произнесен приговор.

"Ведьма и шлюха Кастрисса виновна трижды и заслуживает столь страшного наказания, что наш суд не может его назначить. Она должна была бы быть передана светским властям с описанием всех ее преступлений и мерзостей. Но, поскольку на следствии она под конец рассказала все о тех, кто поддался сатанинским мерзостям, и перечислила всех, кто принимал участие в сатанинских ритуалах, никого не добавляя и не убавляя, Суд посчитал это первым шагом к раскаянию и постановил смягчить приговор. Бывшую даму, шлюху и ведьму Кастриссу посадить на кол в поясе шлюхи. И сидеть ей на том колу, пока она не умрет. Поскольку благословением Патриарха ее проклятия выворачиваются ныне наизнанку и становятся благословениями, рот ей не затыкать."

Ведьму вздели на кол. Она стала посыпать всех ругательствами и проклятиями с высоты кола. Не обращая внимания на это, секретарь произнес:

"Дама Алоисса Адинкур от ревности и злобы на своего любовника, коего она сама соблазнила…"

Тем временем Алоиссу развязали, и вдруг она вырвалась из рук палачей, бросилась к Тору, упала перед ним на колени, схватила его руки и зарыдала:

— Великий Мастер, я недостойна даже касаться тебя! Я была вся во власти стыда, боли и злобы, и еще больше злилась и стыдилась, потому что не могла тебя забыть, а ты на меня не смотрел! Прости меня, и я пойду на казнь!

Впоследствии Тор, вспоминая всю эту историю, не мог отделаться от впечатления, что это было подстроено заранее, чтобы проверить его и еще раз наказать независимо от выбранного им решения. Но наказать необычно.

Тор остолбенел. К Алоиссе неторопливо, ухмыляясь, двинулись палачи.

— Высокий Суд, не могу ли я ходатайствовать за эту осужденную? Я тоже виноват перед ней! — неожиданно для себя вымолвил Тор.