Илона Эндрюс - Магический укус

Крэст коснулся моей руки. Его кожа была теплой и сухой, успокаивающей. Последнее не могла не озадачивать.

— Тогда я замолкаю, — пообещал он.

— Не надо. Давай лучше поговорим, например, о книгах или музыке — о чём-нибудь, не касающемся работы.

— Твоей или моей?

— И той, и другой.

Всё вокруг немного изменилось, когда время магии закончилось. Разговоры за столиками на мгновение затихли, но спустя минуту возобновились, будто ничего и не было.

Принесли наш ужин. Мой салат состоял из листьев латука, аппетитно выложенных в форме квадрата кусочков апельсина и ещё чего-то зелёного. Я воткнула вилку в латук. Почему-то есть не хотелось.

— Как салат?

Я проглотила кусочек апельсина.

— Нормальный.

Крэст который раз тепло улыбнулся.

Вдруг я вспомнила один совет, который кто-то дал мне давным-давно: если мужчина ведёт тебя в ресторан, который сам выбрал, не хвали его; жалуйся по поводу качества еды, и в следующий раз спутник будет придерживаться твоего выбора. Но мне не хотелось сейчас ни психовать, ни ныть.

Несколько минут мы просто болтали ни о чём, разговор совсем не клеился. Всё, что у нас было тогда в «Лас Колимас», безвозвратно исчезло. Я ковырялась вилкой в салате, когда поняла, что Крэст на кого-то смотрел через моё плечо.

— В чем дело?

— Вон тот парень всё время пялится на тебя, — ответил он. — Между прочим, это невежливо. Пожалуй, я сейчас подойду к нему и спрошу, что ему нужно.

Я обернулась и увидела знакомую фигуру. Откинувшись на стуле так, чтобы лучше видеть наш столик, сидел Карран.

Почему я?

Красивая азиатка в маленьком чёрном платье — его спутница — явно нервничала: её тонкие пальцы то и дело загибали и отгибали угол салфетки. Женщина испуганно посмотрела на меня, как газель на водопое, и быстро отвернулась. Карран, ей в противовес, был спокоен. Едва наши с ним взгляды пересеклись, как он состроил рожицу.

— Не думаю, что это хорошая идея, — сказала я.

— Бывший бой-френд?

— Боже, нет. Мы просто встречались по работе.

Я махнула официанту, и он тут же поспешил ко мне:

— Да, мэм?

— Видите того мужчину с короткими волосами? Вон за тем столиком вместе с азиаткой? — кивнула я в сторону Каррана.

— Да, мэм.

— Вы не могли бы передать ему стакан молока с моими наилучшими пожеланиями?

Официант хоть и был заинтригован, но внешне этого почти не показал — респект замечательному обслуживанию в «Фернандо».

— Как пожелаете, мэм.

Крэст, очевидно, горел желанием услышать объяснения. Но я пока не собиралась ему ничего говорить.

Официант в точности выполнил мою просьбу, после чего поспешил отойти от оскалившегося оборотня. Карран взял стакан и поднял его, салютуя. Глаза его вдруг вспыхнули золотым. Эта вспышка сверкнула и исчезла так быстро, что если бы я не смотрела на него в упор, то не заметила бы ничего.

— Он плохо смотрится здесь в джинсах, — сказал Крэст.

— Поверь мне, ему всё равно. Тем более персонал в этом ресторане не настолько сумасшедший, чтобы обращать особое внимание на одежду посетителей.

Как мне казалось, «Фернандо» не из тех ресторанов, в которые любил ходить Карран. Я всегда думала, что ему больше нравятся стейк-хаусы и китайские кафешки.

На лице Крэста читалась угроза. Хорошо он понимал, что ничего оборотню предъявить не сможет, иначе бы тот, скорее всего, помер со смеху. Неожиданный интерес Крэст проявил к азиатке. Может быть, в это время он испытал влечение вовсе не ко мне?

Карран не переставал подмигивать.

Крэст совсем забыл о том, что не доел куриную грудку, и убрал салфетку с колен на стол, приглашая и меня закончить ужин.

— По-моему нам пора идти, — сказал он.

Я тоже оставила свой салат недоеденным.

— Согласна.

Крэст оплатил счёт. Мы вышли на улицу и повернули налево.

— Моя машина вон там, — сказала я, кивая в правую сторону.

Он помотал головой:

— Я приготовил тебе сюрприз. Так как мы ужинали недолго, ещё не время его показывать. Не хочешь прогуляться?

— Честно говоря, нет.

Только не на каблуках, — не с больными ногами.

— Ты не мог бы меня подвезти?

— Почту за честь.

Когда мы шли к его машине, я чувствовала, что кто-то за мной следит. Я остановилась, чтобы поправить ремень на туфле и увидела человека на другой стороне улицы. По кожаной куртке и стрижке ёжиком можно было легко догадаться, что это Боно. Гастек следил за мной, но на этот раз вместо вампира послал наёмника. Что ж, хороший выбор. Боно всё ещё злился из-за нашего маленького разговора в «Андриано». Интересно, а Гастек уже знает, что я заставила его наёмника расколоться о немеченых вампирах? Или, может, я ошибалась.

Боно старался не потерять меня из виду. Зачем теперь следить, когда Олейт мертва? Если только Боно не служил ей. А вот в этом уже был смысл. Если бы она хотела свергнуть Натараджа, то ей понадобился бы кто-нибудь молодой, кого она с её взглядами и силой переманила бы на свою сторону. То есть Боно пришёл, чтобы отомстить? Или в этой драме есть ещё один игрок, которому подчиняется этот упырь?

Это был ещё не конец. Мои инстинкты подсказывали, что всё слишком легко и просто, а теперь появилось ко всему прочему доказательство от Боно. Что же он такого знал, о чем я была не в курсе? Мне хотелось перейти улицу и выбить всю информацию из упыря — в буквальном смысле слова. В этом районе никто бы не обратил внимания на женщину в вечернем платье и её перебравшего компаньона, которого ей приходилось тащить. И не важно, что у мужчины из помятого кирпичом виска сочилась бы кровь. А посадить «пьяного» шпиона в машину проще не куда, тем более после этого отвезти его отсюда подальше.

— Кейт?

Вот зараза, я почти забыла про Крэста.

— Которая из них твоя машина?

— Вот эта.

Я улыбнулась ему, ну или, по крайней мере, попыталась. Оглянувшись в последний раз на упыря, позволила Крэсту открыть дверцу машины и, поддержав меня за локоть, усадить в салон. Позже, Боно. Я всегда смогу найти тебя позже.

Машина Крэста была дорогой, цвета металлик, обтекаемой формы. Внутри ни единого пятнышка, ни смятой салфетки, запиханной в держатель для стакана, ни старых квитанций, валяющихся на полу, — все выглядело безукоризненно, почти стерильно.

— Скажи мне, у тебя есть хоть одна пара поношенных джинсов? — спросила я. — Хотя бы одна пара, такая старая, что на ней осталась въевшаяся грязь?

— Нет. Разве это делает меня плохим?

— Увы. Ты можешь представить, что почти на всех мои джинсах есть въевшаяся грязь?