Терри Донован - Повесть Вендийских Гор

Серзак наклонился и показал на одну из плит, на взгляд Конана ничем не отличавшуюся от остальных. Тот же геометрический рисунок, та же, пока нетронутая, пыль.

— Что ты хочешь этим сказать, старик? — осведомился Конан.

Вместо ответа, Серзак передал факел Конану, встал на колени и принялся водить рукой по плите, стирая пыль, следуя линиям рисунка. Когда он завершил путь, оказалось, что запутанный лабиринт линий — на самом деле одна линия: Серзак, не отрывая руки, добрался до места, с которого начал.

Плита скрипнула и стала подниматься из пола.

— Кром! — воскликнул Конан.

Плита опиралась на четыре массивных стержня. Под ней открылся проход. Вниз вела крутая лестница с высокими ступеньками. Серзак начал спускаться, не дожидаясь, пока плита перестанет подниматься. Он поднырнул под нее и его сгорбленная спина вскоре скрылась во мгле.

Конану пришлось согнуться еще больше.

— Ты уверен, что нам надо спешить? — спросил он.

— Нет, — ответил Серзак, — но я не могу больше ждать. Сто лет — немалый срок, ты должен это понимать, хоть ты и гораздо моложе, мой неотесанный друг.

В неверном колышущемся свете удалось рассмотреть золотую дверь внизу лестницы, и она была приоткрыта. Не задерживаясь более, Конан и Серзак прошли за дверь. За ней находилась сокровищница с высоким потолком и множеством масляных светильников на стенах. Витые стальные колонны поддерживали свод.

Один за другим Серзак зажег светильники и сокровищница осветилась как базарная площадь в солнечный день. Тонкий слой пыли лежал всюду. Часть сундуков была открыта. В углах висели огромные паучьи сети. Движение воздуха, созданное двумя нетерпеливыми людьми, всколыхнуло паутину.

Конан заглянул в ближайший к нему открытый сундук и не смог сдержать громкий вопль разочарования. Живо припомнились пустые сундуки в заброшенном городе с хищными тенями. Здесь, в этом сундуке, тоже валялся всякий хлам. Несколько мелких перламутровых пуговиц, похожих на крылышки мух.

— Я слышу, что у тебя тоже пусто, — отозвался Серзак.

Конан поднял голову и увидел, что сказитель стоит у другого раскрытого сундука. Лицо старика вытянулось.

Киммериец быстро подошел к следующему сундуку и взломал его.

— Пусто! — проорал он, вложив в крик всю душу. — Пусто как в кошельке у нищего!

Раскрытые сундуки обращались пустыми глазницами в потолок, словно раненые циклопы. Грохот взламываемых крышек сопровождался все новыми и новыми воплями разочарования.

Серзак потерянно бродил среди сундуков вслед за киммерийцем, бормоча что-то на незнакомом языке. Голова сказителя вертелась и глаза бегали, не в силах остановиться ни на мгновение. Неожиданно старик встрепенулся.

— Смотри, друг мой, вон там, — Серзак показал пальцем где именно, — вон там я вижу нечто интересное, и если ты потрудишься, то тоже сможешь увидеть.

Конан взглянул в указанном направлении. Среди сундуков был островок со столом, наподобие тех, которые использовали коринфские писцы — на наклонной поверхности лежала раскрытая книга. Она, как и все вокруг, была покрыта слоем пыли. Конан подошел к столу и сдул со страниц пыль. Странные незнакомые знаки посмотрели на него. Знаки были похожи на зверей, отчаянно дерущихся друг с другом. Они были написаны черными, красными и синими чернилами. Кое-где встречались печати. Конан разочарованно простонал и собрался пронзить книгу острием меча, как будто она была виновницей их бед.

— Остановись, глупец! — вскричал Серзак.

Конан с удивлением поглядел на свои руки, сжимающие меч.

— Ты прав, — произнес киммериец. — Я забылся.

Серзак приблизился к книге и жадно уставился на непонятные знаки. Лицо его медленно преображалось. Усмешка кривила его сухие старческие губы. Язвительная усмешка человека, окончательно убедившегося в порочности и бессмысленности жизни.

— Я так и знал, — сказал Серзак. — Они поклонялись придуманному богу, но не забывали и о традиционном боге всех живущих в подлунном мире. Они, конечно, были глупцами, как и все люди, и когда им представилась возможность уничтожить самих себя, они не преминули это сделать. Но в одном наш друг Горкан жестоко ошибся. Жители города Хорто жили, сражались, любили не только ради чужого богатства. И жертвы они приносили не столько ему, сколько гораздо более могущественному богу, богу алчности! — Желтые глаза Серзака пылали, как угли.

Конан всерьез обеспокоился состоянием его рассудка.

— Я в своем уме, не волнуйся, — угадав мысли варвара, поспешил уверить Серзак. — Конечно, в книге написано не это, но все это следует из написанного в книге. Вот, например, здесь, — сказитель ткнул пальцем в клубок красных змей, — написано, что в четырнадцатый день пятой луны года левого мизинца средней руки Ангираса торговцу Шугадару для покупки соли, серы, лианы и пальмового волокна выдано триста мер золота с условием двукратного возврата не позже третьего дня гадания года правого среднего пальца. Главный хранитель сокровищ Горкана, царь, занимался ростовщичеством — и, судя по всему, крупно прогорел. Здесь перечисляются казненные за неуплату долга, довольно много народу. — Серзак покачал головой. — К тому же царь был болезненно честен, и сам отдавал свои долги. Тут написано о выдаче жалованья золотом и серебром наемной армии, а тут — о плате крестьянам из клана Ворот в Пустыню. Да, с сокровищницей действительно, как говорилось в легенде о предсказании, были связаны десятки поколений, только за долгие годы в легенду вкралась ошибка — поколения не наполняли сокровищницу, а тащили из нее, и их затея увенчалась успехом!

Чем больше говорил сказитель о написанном в книге, тем больше Конан убеждался в невменяемости царя и его приближенных.

— Здесь, похоже, есть разделы. — Лоб Серзака прорезали глубокие морщины, он принялся дрожащими пальцами листать книгу. — Золото, драгоценные камни, благовония… — бормотал он, брызгая слюной и нервно проводя языком по верхней губе. — Ага! Вот оно. Так, так, так. Прибыль, убыль… — Указательный палец сказителя стремительно носился вверх-вниз, справа-налево. — Есть! — проорал Серзак и его пылающие глаза чуть не испепелили Конана. — Оно есть здесь, слышишь! Мы не зря старались!

Киммериец в недоумении уставился на Серзака. Старик явно спятил.

— Что здесь может быть? — спокойно спросил Конан.

Серзак с размаху впечатал ладонь в страницу книги. С громким хлопком поднялось облако пыли.

— Я тебе говорил, что в сокровищнице есть золото и серебро, драгоценные камни и благовония, но я также говорил и об эликсирах жизни, способных вернуть юную страсть восьмидесятилетнему старцу! — Серзак немедленно бросился на поиски.